Официант удалился с таким выражением на лице, словно люди, собравшиеся в ресторане, пришли сюда исключительно ради того, чтобы доставить ему удовольствие, а не наоборот.

— Что ты дал ему в конверте? — спросила Бася, поигрывая зажигалкой.

— Ничего особенного, — Б. О. откинулся на спинку стула. — Там последний факс твоего мужа. Давай поменяемся местами. Чтобы я видел вход.

Она приподнялась было со своего места и тут же села:

— Не стоит. По-моему, это он;

* * *

У входа в зал стоял, похлопывая конвертом по ладони, среднего роста человек в светлом мешковатом полотняном костюме. На запястье левой руки болтался на ремешке кожаный органайзер.

На вид ему было лет тридцать пять, и впечатления народного избранника он не производил: короткий светлый ежик, большой чистый лоб, глубоко запавшие внимательные глаза, темная трехдневная щетина на щеках, салатового оттенка майка под пиджаком — скорее его можно было представить себе в обстановке какого-нибудь ночного клуба с претензией на интеллектуальность. Он терпеливо ждал, пока кто-нибудь не встанет и не двинется к нему из зала.

Б. О. подошел к стойке и, сделав бармену знак, кивнул человеку в светлом костюме. Тот прищурил глаза, спрятал конверт во внутренний карман пиджака и направился к бару. Некоторое время они молча изучали друг друга.

— Геннадий Петрович?

— Игорь Всеволодович, с вашего позволения. — Мужчина улыбнулся и протянул руку. Б. О. на предложение обменяться рукопожатием не ответил.

Человек положил на стойку свой органайзер, который при ближайшем рассмотрении оказался сумочкой, напоминающей компактный несессер, достал оттуда трубку.

— Извините. Должно быть, произошла ошибка. — Б. О. жестом отпустил бармена, который, склонив голову, ожидал заказа, и направился к своему столику.

— Минуту!

Б. О. оглянулся через плечо. Мужчина, облокотившись на стойку бара, старательно вминал большим пальцем табак в жерло трубки с изогнутым мундштуком.

— Так ведь и вы не Дмитрий Сергеевич, если я правильно понимаю.

— Что вы сказали?

— Я хотел сказать, что тут нет ошибки. — Он вставил трубку в зубы, пососал мундштук. — Вы обратились по адресу. — Он достал из конверта бумаги, быстро просмотрел их. — Выпьете что-нибудь?

— Апельсиновый сок, — сказал Б. О. — Почему вы решили, что я не Дмитрий Сергеевич?

— Да потому, что мы встречались с ним. Правда, очень коротко, на бегу, что называется. Договаривались о новой встрече, но он не появился… Как он, кстати, поживает? — Игорь взглянул на часы, и Б. О. отметил про себя: «Ролекс» — хорошо живут слуги народа, не бедствуют.

— Плохо поживает. Плохо… — и указал взглядом в глубь зала. — Вон там сидит его вдова. Женщина в темном платье.

Игорь закусил мундштук, поднес к трубке специальную зажигалку с изогнутой горелкой, не торопясь, со знанием дела раскурил.

— Извините, — произнес он крайне серьезным, деловым тоном и пару раз затянулся. — Я вас слушаю.

— Давайте наоборот, — мягко возразил Б. О., отхлебнул сок, промокнул рот платком. — Видите ли, Дмитрий Сергеевич шлет факсы какому-то Геннадию Петровичу, который, как я догадываюсь, заседает в Думе. Факсы остаются без ответа до тех пор, пока он не упоминает про Таежногорск. Через некоторое время его находят на даче… Вернее, ничего не находят, поскольку дом выгорел дотла.