Игорь положил трубку в пепельницу и бросил на Басю пасмурный взгляд:

— Тайны тут нет никакой…

Тайны нет, рассказывал он, Геннадий Петрович депутат, работает в бюджетной комиссии, а Игорь Всеволодович его помощник. В Думе была создана группа, которая отслеживала проблему приватизации алюминиевой отрасли. Началось все еще года два назад, когда вдруг вспыхнули скандалы, связанные с акционированием этих предприятий, и за это время много чего интересного всплыло на поверхность, а главное — связи, что тянутся в достаточно высокие кабинеты. Теперь работа в основном закончена, папки с материалами у Геннадия Петровича на столе, не сегодня завтра они должны уйти в прокуратуру. Вот, собственно, и все.

— Так вы помощник…

— Ах, вон вы о чем! — рассмеялся Игорь. — Вы имеете в виду, что корочками помощника депутата у нас еще не обзавелся только крайне ленивый бандит? Ведь так?

— Если честно, то вы угадали. Да, кстати… — Б. О. задрал подбородок и повел головой, поправляя и без того идеальный галстучный узел. — А как этими корочками можно разжиться? Иной раз такая крыша просто незаменима.

— Нет проблем. При одном условии.

— Понимаю. Необходимо иметь внешность, слегка отличающуюся от наружности бомжа.

— Это как раз не обязательно, — помрачнев, отозвался помощник. — Нужно иметь в кармане пять-шесть тысяч долларов, — и звонко постучал трубкой о бортик пепельницы, вытряхивая прогоревший табак. — Если вы полагаете, что нарвались на такого помощника… — слово «такого» он подчеркнул интонационно и мимически, — то я вас вынужден разочаровать. Я, конечно, имею отношение к братве. Но только в том смысле, что через мои руки проходят кое-какие бумаги, связанные с делами видных и не очень видных представителей этого братства. — Он медленным взглядом обвел зал. — Я вас разочаровал?

— Напротив.

Возникла долгая пауза. Б. О. вынул из кармана несколько распечаток.

— Что это? — спросил помощник, принимая бумаги.

— Не знаю. Возможно, этому найдется немного места в той папке, что лежит на столе у Геннадия Петровича… Где он сам, кстати? Внизу, в банкетном зале?

— М-м, нет… — рассеянно ответил помощник, вчитываясь в текст. — Он в середине дня почувствовал себя плохо. Уехал на дачу. Пришлось мне его здесь замещать… — Дочитав до конца, Игорь поднял на Б. О. недоуменный взгляд. — И что вы хотели этим сказать?

— Я хотел сказать, что, возможно, из-за этого, — Б. О. коснулся пальцем края листа, — убили человека.

Помощник адресовал Б. О. взгляд, исполненный сочувствия.

— Дорогой мой, — тоном усталого учителя, замучившегося объяснять школьникам, что Волга впадает в Каспийское море, начал Игорь. — Дорогой мой, это липа. Я и Дмитрию Сергеевичу об этом говорил, когда он в двух словах объяснил мне на ходу ситуацию. Эта сделка на поставки из алюминия совершенная липа.

— Что-то я не понял, — закусил губу Б. О.

— А это не теория относительности, тут понимать нечего, — Игорь зажмурился и помассировал виски; вид у него был в самом деле утомленный. — Вы знаете, что такое таллинг?

— Очень поверхностно. Это что-то связанное с технологией плавки алюминия?

— Верно, но только отчасти.