Федор опять присвистнул изумленно.

– Ух ты... – промолвил он, – в самом деле... интересно...

– Ну вот... владей, Фаддей. Сдаю на хранение.

– Угу... и где мне это держать?

– Ну, найдешь место.

– Да... И значит, когда придет время, я должен своему сыну это передать?

– Да.

– Угу. А если у меня одни девчонки будут? Или вообще не будет никого?

– Значит, придут к тебе.

* * *

Эти слова отца Федор Матвеевич вспоминал потом часто. Эти и еще – чуть более поздние, когда в тот же день отцу стало хуже, и он коснеющим языком успел прошептать про какой‑то серый камень: “серый камень, Федя, серый камень...” – и больше Федор не услышал ничего. То были последние слова отца. Он потерял сознание и через полчаса отошел.

После того Федор Матвеевич подался из родной деревни на севера, за длинным рублем, и шоферил там много лет; у них с женой родились две девчонки. Он с юмором спрашивал у жены: “Ну что, когда наследником порадуешь?..” Когда ей было уже под сорок, она в третий раз забеременела... и родила третью девчонку.

Денег, заработанных на севере, хватило им на двухкомнатную квартиру в областном центре. Они переехали туда и зажили тихо‑мирно. Федор Матвеевич так и работал шофером до пенсии, старшие дочки вышли замуж. За сундучком никто не приходил.

На склоне лет Федор Матвеевич вдруг затосковал о своем деревенском детстве, и, когда подвернулся случай устроиться сторожем в дачный кооператив, он с радостью согласился, тем паче что ему выделили домик с небольшим участком. Федор Матвеевич так и переселился туда, а жена с дочкой жили на квартире, изредка навещая его на даче. Сам он, блуждая по окрестностям, смотрел, любовался природой и иронически думал о том, кто же теперь придет к нему...

ГЛАВА 3

...Поэтому, когда неизвестный мужик на крыльце представился Кореньковым – над ним как гром грянул!.. Вглядевшись, он точно увидел в чертах этого мужика забытые, но все‑таки оставшиеся в памяти черты Карпа Сидоровича и давнего своего товарища Пашки... и тогда опустил ружье.

– А ведь и впрямь, – промолвил он, убедившись в том, что приходится верить в чудо. – Тот самый и есть.

– Тот самый, тот самый, – ворчливо подтвердил Палыч, а Игорь ничего не понял. – Другие Александры Павловичи Кореньковы мне неизвестны.

– Так, так, – покивал старик. – Рекс, тихо! – прикрикнул он на пса. – Э‑э, Пашки... то есть, Павла Карповича Коренькова сын?

Теперь и Палыч обомлел.

– Да, – брякнул он удивленно, – а вы его знали?

– Знал, – ответил Федор Матвеевич, помолчав. – Значит, пришел... Ну, раз пришел, прошу в гости ко мне.

Он отступил на два шага и приглашающе повел рукой.

– Палыч... ты что‑нибудь понимаешь? – шепнул на ухо Коренькову Игорь.

– Пока нет, – тихо откликнулся тот. – Кроме того, что путь‑дорога наша нас ведет как надо.

– Вот это точно, – сказал Игорь убежденно.

– Да. А коли так... – Палыч возвысил голос: – Благодарим за приглашение! Мы идем... с удовольствием. Вот только пес ваш...

– Не бойтесь, он вам ничего не сделает. Рекс, свои!.. Ну, вот и все. Пошли?

Пошли. Пес мирно бежал рядом, вывалив язык. Палыч в душе ликовал от такого успеха.