Он проклинал себя за глупость. Все было зря. Бессмысленным оказалось и сражение у Длинных стен. Орды бога войны атаковали их вовсе не ради того, чтобы проникнуть в город, а просто потому, что там находились люди. Убийство — вот в чем смысл существования Аресовых легионов. И если бы афиняне вздумали разбить лагерь в Пирее, то эта мерзость двинулась бы туда. Проникнуть за Длинные стены никогда не было их целью. Кратос сам видел, как нечисть появлялась прямо из-под земли, как будто врата самой преисподней отверзлись, чтобы выпустить своих исчадий на улицы Афин. И ругал себя за то, что не учел нечеловеческой природы своих противников.

Он больше не тратил на них времени. Зачем? Расправляясь с монстрами, он не защитит Афины и их жителей — войско Ареса уничтожить невозможно. Каждую тварь, которую прикончил спартанец, бог войны мог воскресить в любой момент, в любом месте. Единственная польза от этих убийств заключалась в том, что они питали энергией клинки Хаоса, энергией, в которой Кратос не нуждался. К черту схватки! Главное — отыскать оракула, узнать секрет и выполнить миссию.

Как и следовало поступить с самого начала.

Из-за угла послышались фырканье, и рычание, и голоса мужчин, которые кричали словно дети. Затем оттуда в крайнем ужасе, побросав щиты и оружие, выбежали два афинских воина.

— Уноси ноги! Они сейчас будут здесь! — завопили дезертиры, заметив Кратоса.

Мгновение спустя он увидел того, кто так напугал афинян: грозное существо с головой и копытами огромного быка и телом человека.

Минотавр, чудовище с острова Крит, якобы убитое Тесеем. Кратос усмехнулся. И почему он не удивлен, обнаружив Минотавра живым?

Тесей был афинянином!

Минотавр держал в руках громадный лабрис, двусторонний критский топор, одно только лезвие которого было величиной с человека и раза в два тяжелее. Могучий зверь поднял оружие высоко над головой и с неимоверной силой швырнул его в сгущающийся мрак.

Один из воинов, опасливо оглянувшись, заметил летящий в него лабрис и увернулся, а второй не успел. Топор отсек ему голову и полетел дальше, крутясь с той же скоростью, прямо в лицо Кратосу.

Спартанец дождался нужного момента и шагнул вперед, чтобы поймать лабрис не за окровавленное лезвие, а за рукоять. Для обычного человека удар был бы смертелен. Кратос даже не моргнул.

— Беги! — кричал оставшийся в живых афинянин, проносясь мимо. — Надо бежать!

— Спартанцы бегут навстречу врагу, — презрительно отозвался Кратос.

Минотавр фыркнул, опустил свои раскидистые рога и пошел в наступление.

— Хочешь заполучить его обратно? — спросил Кратос, подбросив топор и снова поймав, а затем запустил его в монстра.

Минотавр резко остановился, зарычал и попытался повторить ловкий трюк противника, но это оказалось сложнее, чем выглядело. Он ошибся на полшага, и клинок отсек ему сначала руку, затем нос, затем раскроил череп и исчез в дымной мгле.

Наполовину обезглавленный труп все еще стоял, покачиваясь. Кратос поднял с земли отрубленную голову афинянина и швырнул ее как камень в Минотавра. Получив удар в грудь, огромное чудовище рухнуло навзничь.

Кратос усмехнулся, поглядев на мертвого воина, а проходя мимо трупа Минотавра, покачал головой и презрительно фыркнул.

Тесей. Тот еще герой! Только афиняне могут назвать героем человека, убившего такую жалкую скотину. Все-таки хорошо, что Кратос здесь не для того, чтобы спасать их. Он на дух не переносил афинян.

Однако еще даже не зайдя за угол, Кратос понял, что ошибся: Минотавр был далеко не единственным в своем роде. Навстречу спартанцу, громко стуча копытами, с топорами наперевес устремились еще три высоченных человека-быка. Не замедляя шага, он нехотя потянулся за клинками Хаоса. Еще одна бессмысленная задержка. Надо было уходить с улиц.