Дорога стала заполняться беженцами. Они хватали самое ценное и, пока есть возможность, устремлялись прочь из города, предоставляя воинам самим защищать и укреплять его. С каждой стадией толпа становилась все плотнее — она могла бы задержать спартанца, если бы он попросту не прорубал себе путь клинками Хаоса. Отсеченные части тел летели направо и налево, и любой, кто это видел, предпочитал уступить дорогу.

Кратос ни секунды не печалился об этих несчастных — он здесь не затем, чтобы спасать мирное население, да и клинки Хаоса напитывались с равным успехом кровью как врагов, так и невинных людей. Каждое убийство придавало ему сил, и быстрее, чем сейчас, он бежал бы, только если бы на нем были крылатые сандалии самого Гермеса.

Ближе к разрушенным городским воротам черный дым приобрел тот самый неприятный запах, память о котором навсегда поселилась в мозгу Кратоса, — запах сгоревших трупов. Сколько раз после сражения у него не было возможности выкопать могилы для всех, убитых всегда оказывалось больше, чем лопат и тех, кто мог держать их в руках. И Кратос приказывал сложить тела вместе и поджечь. Погребальный костер становился братской могилой для сотен, и так продолжалось годами.

Городские ворота лежали в руинах. Через обломки пробиралась небольшая группа горожан, как вдруг их настиг Аресов огонь. Вскоре их ужасные крики стихли. И только караульный дом стоял нетронутый, качалось, что он заброшен. Однако, когда Кратос проходил мимо, его окликнули из темного окна:

— Эй ты! Стой!

Голос был слабый и хриплый. Обернувшись, спартанец увидел перед собой тощего согбенного человека, который, казалось, едва держался на ногах под грузом доспехов.

— Назови свое… Уф, что ты тут делаешь?

— Ищу афинского оракула, старик.

— Оракула? — Пожилой караульный близоруко сощурился. — А зачем?

— Где она? — спросил Кратос, теряя остатки терпения.

— Она живет в комнате в Парфеноне, на восточной стороне Акрополя, но… — Старик горестно покачал головой. — Там все в огне, все пылает. Оракула, скорее всего, уже нет в живых. С тех пор как началась война, никто ее не видел. А знаешь, как-то раз она предсказала мне будущее. Давно это было! Пришлось пожертвовать ей…

Кратос с трудом переборол внезапное желание снести голову старому дураку.

— Как добраться до Акрополя? — буркнул он.

— Здесь ты не пройдешь.

— Что?

— У меня приказ от начальника гарнизона. Я получил его как раз перед тем, как в ворота попал огненный снаряд и они рухнули. Велено никого не пропускать ни через них, ни через то, что от них останется. Вот так! — Караульный сжимал в дрожащей руке кинжал. — И вообще, зачем тебе туда идти? Там полным-полно живых мертвецов, там бродят циклопы и еще кто похуже. И я своими глазами видел Минотавра!

Кратос покачал головой, вспомнив о битве за Длинные стены. Пустая трата времени! Войско Ареса уже в городе.

Он оставил старика бормотать себе под нос и углубился в паутину темных улиц, освещенных лишь сполохами далеких пожаров.

Кратос бежал по сумеречному городу, на ходу расправляясь с бесчисленными воинами Ареса и даже не замедляя шага. Клинки Хаоса со зловещим свистом как сквозь масло проходили сквозь тела мертвых легионеров, разрубая их на куски. Лучники-покойники пускали ему вслед горящие стрелы, но ни одна не оставила даже царапины. Он ловко уворачивался от разъяренных циклопов и разгонял привидений одним взмахом руки.

Он проклинал себя за глупость.