— А ты подумал обо мне? — вдруг зло прищурилась Морган. — По-твоему, для меня это не мука? — Спохватившись, она добавила уже примирительно: — Что поделаешь, милый. Одно утешение — ждать осталось недолго. Не можем же мы подвергать опасности жизнь нашего ребенка. К тому же доктор Снайдер считает, что мой гормональный фон изменился. Я с трудом выношу, когда ты ко мне прикасаешься. Он говорит, что во время беременности это случается, а потом проходит.

Гарри виновато опустил глаза.

— Прости меня, дорогая. Я не хотел тебя обидеть… Но мне так трудно, ведь я тебя люблю.

Бедняга Гарри! Морган улыбнулась и подступила к нему совсем близко.

— Знаешь что, милый. Когда мы вернемся с приема, я… — и Морган зашептала ему на ухо, поскольку в холл вышел Перкинс.

— Любовь моя! — Гарри смотрел на жену с обожанием, стараясь смирить свою плоть, которая восстала от одной только мысли о том, что Морган собирается с ним сделать по возвращении из гостей. Если ей неприятно, когда к ней прикасаются, он позволит привязать себя за руки к спинке кровати. Это будет еще более восхитительно!

Несколько дюжин приглашенных уже прибыли в особняк на Камберлэнд-террас, когда лакей доложил о приезде Морган и Гарри. Розали металась по гостиной и представляла гостей друг другу голосом, готовым сорваться на истерический визг. Морган уже привыкла к тому, что все приемы, на которых они с Гарри бывали, до отвращения походили один на другой. Те же лица, напитки, цветы, прислуга в ливреях. И вдруг ее озарило. Когда она вернется из Нью-Йорка с ребенком на руках, то устроит такой прием, какого никто никогда не видывал! Она обратится к леди Элизабет Энсон из «Организации торжеств» и вместе с ней изобретет что-нибудь оригинальное, эдакую фантастическую феерию со сказочными декорациями, возможно, маскарад… Как будет здорово! Она потрясет Лондон праздником, о котором станут слагать легенды. За деньгами ради такого события она не постоит. Кто знает, вдруг ей удастся пригласить кого-нибудь из королевской семьи! Такое и не снилось Розали со всеми ее послами! Воодушевленная радужной перспективой, Морган развеселилась и принялась прохаживаться по гостиной, раскланиваясь со знакомыми.

Глен Винвуд увел Гарри, чтобы познакомить его с американцами, заинтересованными в приобретении полотен из его коллекции, и Морган услышала поблизости его голос лишь полчаса спустя.

— Разумеется, я вас помню! Как вы поживаете? Я уверен, что супруге доставит огромное удовольствие повидаться с вами. Где же она? — Гарри оглядывал скопище гостей в поисках Морган.

Она подошла к нему сзади и взяла под локоть.

— Ты меня ищешь, дорогой?

В следующий миг она осознала, что совершила большую ошибку. Густо покраснев и слегка дрожа, Морган слушала, как Гарри говорит:

— Дорогая, какой сюрприз! Ты ведь помнишь доктора Аластера Теннанта? Розали пригласила его к нам в дом, когда ты внезапно почувствовала себя плохо.

Доктор Теннант, который семь месяцев назад заявил Морган, что она не может иметь детей, пожирал глазами ее выступающий под платьем живот, и его лоб медленно покрывался испариной от волнения.

— Я очень рада, доктор. — Морган собралась с духом и протянула ему для поцелуя руку. — Пользуясь случаем, хочу еще раз поблагодарить вас за помощь. — Она решительно взяла Гарри под руку и притянула к себе. — Прошу нас извинить, я хотела бы познакомить мужа с одним человеком.

С этими словами Морган стремительно увлекла Гарри в сторону, чувствуя, что Теннант продолжает следить за ними изумленным взглядом.

На следующее утро Морган позвонила Розали.

— Я не знала, что ты пригласила на вчерашний прием доктора Теннанта, — сказала она после обычной благодарности за приятный вечер.