Тиффани вспомнила выражение его глаз — такой взгляд может быть только у убитого горем и жестоко страдающего человека. Как странно! Отец всегда производил впечатление самоуверенного и сильного лоцмана, который твердой рукой прокладывает путь в бушующих волнах жизни для своего корабля, именуемого семьей. Его не так-то легко было вышибить из седла. На какой-то миг Тиффани почувствовала себя виноватой в том, что открылась отцу и заставила его пережить такой удар.

Джо честно признался, что единственным его противозаконным действием было сокрытие от налогов той суммы наличными, которую он хранил в сейфе дома на непредвиденные расходы. Именно эти деньги Закери похитил, совершив на родительский дом разбойное нападение. Это признание далось Джо не без труда — он был смущен и стыдливо краснел, словно ему пришлось вдруг предстать перед дочерью нагишом.

Джо рассказал Тиффани о том, что финансовая сторона их предприятия полностью находилась в руках Сига, а сам он занимался рекламой, привлечением новых вкладчиков, разработкой проектов инвестирования и обеспечением безопасности корпорации и ее деятельности. Сиг прекрасно разбирался в цифрах и безошибочно высчитывал максимально выгодные способы вложения денег, которые им доверяли клиенты. Джо даже с некоторой завистью признал, что до финансового гения Сига ему далеко.

— Но без меня у него ничего бы не вышло! Считать он умеет, а вот с людьми общаться — нет! — не без гордости заключил он.

— Папа. — Тиффани подошла к нему и ласково коснулась его руки. — Как я могла столько лет скрывать от тебя весь этот кошмар? И не доверять тебе… — она осеклась и опустила глаза.

— Ты пострадала в гораздо большей степени, чем я, моя девочка. И не думай, что я не оценил твоей жертвы, хоть она и была напрасной. Не всякая дочь способна на такое ради спасения отца. Слава Богу, теперь все выяснилось и встало на свои места. Когда я думаю… — он замолчал вдруг и пристально посмотрел на Тиффани.

Она поняла его взгляд, поскольку ей в голову пришла та же мысль.

— Господи, неужели я прав! — воскликнул Джо, вскакивая с места. — Хотя после того, что ты мне рассказала, ничему не удивлюсь. От Сига можно ждать любой подлости!

— Что ты собираешься делать, папа? — испуганно спросила Тиффани, снова увидев перед собой прежнего отца — решительного, уверенного в себе и очень рассерженного.

— Предоставь мне самому с ним разобраться, — ответил Джо.

Часы пробили полдень. Тиффани вдруг поняла, что ужасно проголодалась. Глория была выходной в этот день, и Тиффани пришлось довольствоваться чипсами. Что бы такое приготовить Акселу на ужин — если, конечно, он соблаговолит прийти домой?

Звонок в дверь — как выяснилось впоследствии, принесший ей второй удар судьбы — раздался в тот момент, когда Тиффани принялась готовить салат. Черт побери! Не хватает еще отбиваться от репортеров в такой день! Она затаилась на кухне и решила не открывать — пусть думают, что никого нет дома. Но звонок упорно дребезжал и, казалось, не собирался замолкать. Значит, тот, кто стоит за дверью, уверен, что она дома. Скорее всего это отец, который принял какое-то решение и вернулся, чтобы поставить ее в известность. Тиффани смело откинула цепочку и распахнула дверь.

Перед ней стоял Хант. Улыбающийся и загорелый. В его карих пытливых глазах сквозило беспокойство, которое он пытался скрыть под маской беззаботности. Тиффани оторопела и от неожиданности попятилась.