— Да, папа?

— Выкладывай все начистоту. Почему ты не разговариваешь с Морган? Мы не можем держаться порознь — от этого случаются непоправимые беды, как видишь. Только вместе мы сможем победить, Тиффани.

— Я сделала это, чтобы предотвратить еще большую беду, — ответила она и отвернулась, пряча от отца глаза, вдруг наполнившиеся слезами.

— Что ты имеешь в виду?

— Неужели ты думаешь, что я в муках вынашивала и рожала ребенка, отказалась от контракта, о котором мечтала всю жизнь, потом потеряла сына — и все ради потехи? — Она круто развернулась к Джо, ее щеки пылали от ярости.

— Тогда какого черта ты это сделала?

— Чтобы защитить тебя — вот почему! И мать, которая уже много лет не подозревает, что сидит на бочке с порохом! — дрожа от негодования, воскликнула Тиффани.

— Защитить меня? От кого? — прищурившись, спросил Джо. Его глаза вдруг стали колючими, как осколки битого стекла.

— Прежде всего от полиции! Мне было четырнадцать, когда я узнала, что ты присвоил крупную сумму из кассы «Квадранта», и с тех пор я хранила эту тайну и думала, что никому, кроме меня, она не известна. Но в прошлом году Морган призналась мне, что… О Боже, это невыносимо! — Тиффани закрыла лицо руками.

— Продолжай, — безжалостно потребовал Джо.

Тиффани отдышалась и, пересиливая себя, стала рассказывать дальше:

— Морган шантажировала меня. Она заявила, что выдаст тебя полиции, если я не соглашусь родить для нее ребенка. У меня не было выбора, папа! Я не могла допустить, чтобы тебя арестовали и посадили в тюрьму! — Тиффани разрыдалась.

Джо с минуту молча наблюдал за ней, а потом с такой силой грохнул кулаком по столу, что чашки подпрыгнули на блюдцах и опрокинулись с оглушительным звоном.

— Кто, черт побери, внушил тебе эту бредовую идею! Какой надо быть идиоткой, чтобы в такое поверить! — воскликнул он, с размаху стукнув себя ладонью по лбу.

Тиффани резко вскочила, опрокинув стул.

— Не смей называть меня идиоткой! Я пошла на подлог, чтобы спасти тебя!

В комнате вдруг повисла тишина, особенно странная после грохота и криков. Отец и дочь молча смотрели друг на друга — боль и немой укор были в их глазах. Наконец Джо заговорил:

— Это неправда!

— Что значит «неправда»? Какой смысл отпираться, если мне все известно? Я узнала это от человека, который в курсе всех твоих дел, — возмущенно воскликнула Тиффани.

— Кто этот человек?

— Я… я не назову его имени.

— Кто он, Тиффани?! — взревел Джо, и лицо его побурело от злобы.

Тиффани испугалась, как бы его не хватил удар.

— Сиг, — ответила она еле слышно.

— Сиг? — переспросил он, и в голосе его послышалось недоумение.

Тиффани кивнула.

— Зачем Сигу понадобилось оклеветать меня? Будь это правдой, он оказался бы замешан так же, как и я… это по меньшей мере неразумно. Наверное, ты что-то перепутала!

— Я ничего не перепутала! Мне минуло четырнадцать в то время, и говорил он ясно и отчетливо. За все эти годы я и словом никому не обмолвилась об этом. А недавно Морган заявила, что подслушала наш с Сигом разговор. Господи, я не понимаю, что происходит! — в отчаянии воскликнула Тиффани. — Я совсем запуталась!

Джо из последних сил старался сохранять спокойствие.

— Значит, ты утверждаешь, что в один прекрасный день без всякой видимой причины Сиг сказал тебе: «Тиффани, тебе, наверное, будет интересно узнать, что твой отец грабит своих клиентов». И ты поверила в эту чепуху? — Он так разволновался, что на виске у него выступили синие прожилки.