— Прости меня, папа, — из груди Морган вырвались рыдания. — Я проклинаю себя за содеянное. Честное слово! Ну что я могу еще сказать… или сделать? Прости меня, Тифф. Я ужасно виновата перед тобой. Но, пожалуйста, не будьте так жестоки ко мне! Прошу вас.

Джо и Тиффани переглянулись. Морган неисправима — тут уж ничего не поделаешь. Наверное, ей до самой смерти суждено быть такой — наполовину ребенком, наполовину взрослой женщиной. И она всегда будет нуждаться в их защите — прежде всего от самой себя.

— Ну хорошо, — примирительно пробурчал Джо. — Вытри слезы и расскажи мне о том, что собираешься делать дальше.

— Я вернусь домой к Гарри, — ответила Морган, не найдя в себе сил признаться отцу, что ее брака практически не существует. Еще не время. Лучше отложить это признание на потом.

Элизабет ласково пригладила взъерошенные волосы на голове у Гарри и нежно поцеловала его в висок.

— Я люблю тебя, — прошептала она, опускаясь на подушку рядом с ним.

— Я тоже люблю тебя, — ответил он.

Элизабет ждала от него этих слов долгие годы, но хотела, чтобы он произнес их без оттенка раздраженной жалобы, которая слышалась в его голосе.

— Мы поедем завтра в Хенли? Говорят, погода будет прекрасная — тепло и солнечно.

— Открытие регаты очень многолюдное мероприятие. Не думаю, что нам стоит показываться вместе. К тому же там будут старые знакомые отца по Итону и Оксфорду. Да в «Лендере» будут все наши друзья!

— Ты прав, этот яхт-клуб известен своими традициями. Жаль, я так люблю бывать там. Тогда, может быть, поедем за город и позавтракаем на природе?

Гарри улыбнулся. Она была так нежна и нетребовательна, что у него не хватило бы духу огорчить ее.

— Договорились. Мы найдем какой-нибудь старый живописный трактир и чудесно там позавтракаем!

— Только не такой, где нас могут увидеть знакомые. Пусть это будет место, где нас никто не знает.

— Надеюсь, ты не забыла, что через несколько дней Морган вернется с похорон брата?

— Нет, не забыла. — Элизабет легла на спину и отрешенно уставилась в потолок.

— Одному Богу известно, чем все кончится, — в его голосе снова проскользнула жалоба. — Наверное, мне следовало полететь в Нью-Йорк вместе с ней, но я не мог представить себе встречу с Тиффани. И потом, накануне ее отъезда у меня снова разболелась голова, и доктор сказал, что от путешествия на самолете лучше воздержаться. Морган поняла это и не настаивала. А Зака очень жалко. В сущности, неплохой был парень.

Элизабет молча слушала Гарри, как бывало всегда, когда он рассуждал сам с собой вслух, а не обращался к ней. Когда он замолчал, она тихо взяла его за руку. Гарри повернулся к ней и обнял за плечи.

— Зачем только я не послушался матери и не женился на тебе? Боже, какой я дурак!

— Ничего, — утешала его Элизабет. — Пройдет время, и все встанет на свои места. А пока я очень счастлива с тобой.

— Я тоже счастлив с тобой, любимая. Наверное, мы просто созданы друг для друга.

Они лежали, обнявшись, пока часы на запястье у Гарри не затрезвонили, сообщая, что ему пора возвращаться на площадь Монпелье. Ни к чему было давать прислуге повод для сплетен.

Стоило Морган переступить порог собственного дома, как она почувствовала едва уловимое изменение в его атмосфере. В ее мозгу тревожно зазвенел колокольчик. Она почти не сомневалась, что в ее отсутствие что-то произошло, и виной тому Элизабет.

Они с Гарри встречались, и не один раз. Морган поняла это по тому, как Перкинс избегал прямо смотреть ей в глаза и все время косился куда-то вбок, пока перетаскивал в ее комнату багаж.