— Да. Но я сделаю это не потому, что хочу уберечь тебя от справедливого возмездия, ублюдок. Даже и не мечтай об этом! Просто потому что… в общем, если бы не это, я с огромным удовольствием собственными руками усадил бы тебя на электрический стул!

Маленькие глазки Сига трусливо забегали по сторонам.

— Но за это не предусмотрена смертная казнь…

— И очень жаль. Ты подонок из подонков, Сиг. И будь моя воля, я бы не оставил тебя в живых, — Джо замолчал, чтобы овладеть собой, а затем продолжил: — За мошенничество и предательство, я полагаю, тебя упрячут за решетку надолго, а что касается Тиффани… будь ты проклят до конца своих дней!

В соседнем кабинете ждали полицейские, у которых на руках была копия отчета Хэнка. Джо обошел вокруг стола и протянул Сигу отпечатанное на машинке признание по всем пунктам обвинения.

Через миг тишину нарушил скрип золотого пера по дорогой бумаге. Сиг подписал себе приговор. Тридцать лет дружбы, доверия и совместного строительства «Квадранта» были исчерпаны.

В первый букет алых роз была вложена записка: «Рад приветствовать тебя в Голливуде, дорогая. Хант». Во втором, который Тиффани получила на следующий день, другая: «Когда мы можем встретиться? С любовью, Хант».

С тех пор не проходило дня без того, чтобы ей не доставляли цветы с записками самого отчаянного содержания: «Прости, если я чем-то невольно обидел тебя…», «Любимая, умоляю о встрече…», «Я люблю тебя, Тиффани». Судя по почерку, Хант отсылал букеты сам, не прибегая к услугам секретарши.

Затем начались телефонные звонки. Однажды, когда она поздно вечером вернулась в отель, ее ждали целых три сообщения. Тиффани попросила телефонистку информировать ее о звонках и справляться о том, желает ли она разговаривать, только потом соединяя абонента с номером.

Упорство, с которым Хант преследовал ее, глубоко поражало Тиффани и способствовало обострению внутреннего конфликта. Одна половина души стремилась увидеться с ним, снова оказаться рядом, а другая отвращала от этого, убеждая в том, что Хант так настойчив лишь потому, что не может овладеть недоступным. Наверное, этим объясняется длительность их любовной связи — Хант всегда говорил, что хочет жениться на ней, но между ними стояла Джони.

Спустя два дня Тиффани столкнулась в холле отеля с Хантом. Он давно поджидал ее здесь, и когда она увидела высокого стройного мужчину, поднявшегося ей навстречу, сердце у нее в груди замерло от испуга. Момент встречи настал и избежать его не представлялось возможным. По мере того как Хант приближался к ней широким уверенным шагом, один за другим рушились невидимые барьеры, которыми Тиффани пыталась отгородиться от него.

— Тиффани… — он взял ее руки в свои и внимательно посмотрел в глаза. — Как долго ты будешь избегать меня?

Его прямота выбила у нее почву из-под ног, и Тиффани не нашлась что ответить.

— Нам надо поговорить. Пойдем в бар и выпьем чего-нибудь, — властным жестом он взял ее под локоть и повел через шумное фойе в тихий полумрак бара, где никто не мог помешать их разговору. — Так в чем же все-таки дело? — спросил он, заказав выпивку.

— Именно это я хотела бы у тебя узнать, — обиженно выпалила Тиффани.

— Послушай, я понятия не имел, что ты развелась с Акселом и приехала в Голливуд. Узнав, что ты здесь, я сразу же позвонил тебе. Что случилось? Почему ты прячешься от меня? Когда-то мы так много значили друг для друга. Я не могу поверить, что прежнее бесследно исчезло. Разве мы не можем снова быть вместе? Что этому помехой?

Тиффани молча собиралась с духом и наконец прямо взглянула ему в глаза, хотя сердце ее продолжало колотиться от волнения.

— Попробуй встать на мое место, Хант.