Тиффани вдруг стало жаль сестру. Ее капризам с детства потакали, и она просто не привыкла к тому, что в жизни не всегда бывает так, как хочешь. И в этом винить надо прежде всего отца с его социальными амбициями и желанием видеть своих детей в самых высоких сферах общества, куда самому ему при всех честным трудом нажитых миллионах путь был закрыт.

— Тебе просто необходимо развеяться, моя дорогая, — сказала вдруг Тиффани с воодушевлением. — Почему бы нам всем куда-нибудь не пойти сегодня вечером?

— Кому это «всем»?

— Нам с тобой, Ханту… можно пригласить Грега. Он все это время звонил чуть ли не каждый день, спрашивал, когда ты вернешься.

— О Господи! Нет, не нужно Грега! — Морган откинулась на спинку софы и закинула за голову руки.

— А почему нет? Тебе полезно переключиться и утешиться. Что может быть лучше для этого, чем присутствие рядом мужчины, который сходит с ума от любви к тебе? Предоставь это мне. Я позову Ханта и Грега, закажу столик в «Клубе»… тебе там всегда нравилось, а после ужина можно пойти куда-нибудь потанцевать.

— Ну ладно, — нехотя согласилась Морган. Наверное, сестра права. Если Грег по-прежнему влюблен в нее, ее ущемленное самолюбие будет отчасти удовлетворено. Конечно, ни о каком восстановлении серьезных отношений с Грегом не может быть и речи, но что мешает им приятно провести вечер?

К восьми часам у Тиффани все было организовано. К счастью, премьера «Ночной прохлады» благополучно состоялась две недели назад, поэтому в работе у нее наступило временное затишье — в данный момент Тиффани готовила лишь несколько костюмов для телевизионного шоу. После того как Морган ушла, излив ей душу и немного ободрившись, Тиффани успела сделать несколько набросков и теперь красилась перед зеркалом с сознанием того, что день прошел не зря. Она надела белое облегающее платье от Билла Гласса, а из драгоценностей выбрала золотое ожерелье и такие же серьги. Завершив свой туалет, Тиффани взглянула на часы. Гости начнут съезжаться с минуты на минуту. Хотелось бы, чтобы Морган приехала в более подходящем для вечеринки настроении, чем то, в каком она уехала отсюда утром.

Тиффани отправилась проверить, все ли в порядке в гостиной. Оказалось, что Глория уже успела подать напитки, расставила в вазы свежие цветы и сделала приятное, интимное освещение.

Заросли комнатных растений отбрасывали причудливые голубые тени на гардины и ковер, покрывающий пол. Тиффани открыла бар и решила выпить мартини, ей требовалось что-нибудь для поднятия духа.

Хант приехал первым, и Тиффани с первого взгляда заметила, что он в ужасном настроении. Это могло быть по трем причинам: либо он снова поругался с продюсером, либо его не устраивает работа кого-то из подчиненных, либо дома обострилась ситуация.

— Что ты хочешь выпить, дорогой? — Тиффани нежно поцеловала его, но суровая складка на лбу у Ханта от этого не разгладилась.

— Все равно. Скажи, обязательно выходить из дома сегодня? Я чувствую себя совершенно разбитым. — Он сел в кресло и устало закрыл глаза.

— Тебе станет лучше, если ты выпьешь виски. Понимаешь, Морган только приехала, и я хотела устроить ей праздник. К тому же она сейчас не в лучшем состоянии…

— Что с ней стряслось на этот раз? — Хант всегда недолюбливал Морган, считая ее страсть к нарядам и светским вечеринкам чрезмерной даже для женщины.