Тиффани размышляла о том, как сложится будущее ее сестры. То, что Морган сейчас на вершине счастья, еще не означает, что так будет всегда. Действительно ли она любит Гарри? Не ждет ли ее впереди разочарование, когда она вволю насладится всеми преимуществами своего положения и устанет от круговерти светской жизни, которая пока еще видится ей в розовом свете: председательство в благотворительных комитетах, выступления на открытии выставок, охота на уток зимой и посещение ипподрома летом? Ведь Морган не привыкла к такой жизни. Как она будет переносить скучные обеды вместо веселых дискотек, рыбную ловлю вместо показов мод, Бэдминтон вместо Бродвея? Тиффани тихонько помолилась за то, чтобы Морган была счастлива в браке.

— В богатстве и бедности… — торжественно произносил епископ слова клятвы.

Морган искоса взглянула на Гарри и увидела, как он старательно повторяет их, при этом голос его звучал твердо и уверенно.

— Пока смерть не разлучит нас…

Вдруг неприятный холодок пробежал у нее по позвоночнику, и Морган невольно вздрогнула. «Пока смерть не разлучит нас». Разве можно представить себе что-нибудь более ужасающее в своей неизбежности! Гарри надел ей на палец кольцо, и Морган ощутила тепло его больших ладоней, а когда подняла глаза и увидела на его лице ласковую ободряющую улыбку, почувствовала себя увереннее. Наверное, все молодожены испытывают страх перед смертью в этот момент. И Морган улыбнулась мужу в ответ.

Когда они рука об руку под чудесную органную музыку направились от алтаря к выходу, Морган заметила, как в проеме дверей засверкали объективы камер, а тысячи зевак хлынули к решетке ворот. Стоило им переступить границу церковного полумрака и оказаться на залитых солнцем ступенях, как воздух содрогнулся от приветственного рева толпы, и со всех сторон защелкали фотоаппараты. Крепко держа Гарри под руку, Морган улыбалась на разные лады, ощущая себя только что коронованной принцессой. Сбылась ее мечта — она стала маркизой.

Молодоженов окружили дети — девочки в белоснежных кружевных платьицах и мальчики в белых рубашках и шотландских юбочках и пледах с гербом Ломондов. Затем на ступенях лестницы показались граф Ломонд под руку с Рут, на лице которой застыло выражение, чем-то напоминающее улыбку Нэнси Рейган, — они дружески болтали. Следом за ними шел Джо, с фальшивой улыбкой сжимающий костлявый локоть графини. Оказавшись перед камерами, он принял непринужденную позу счастливого отца, хотя на самом деле очень беспокоился о том, не запаздывает ли специальный автомобиль, который заказан для молодоженов.

— Ты видишь машины, Тифф? — прошептал он на ухо дочери.

— Да, вон они, — кивнула Тиффани, указывая на череду черных глянцевых крыш, едва различимых за живой стеной зевак. — Папа, а что это за странная машина, стоящая впереди всех? Уж очень она похожа на катафалк.

Джо с удовольствием оглядел черный лимузин, утопающий в белых цветах и предназначенный для Морган и Гарри.

— Ничего странного я в ней не вижу, — сварливо ответил он. — Это именно то, что я просил.

Джо и Рут вместе с родителями Гарри встречали гостей у дверей отделанной светлым дубом гостиной палаты лордов. Когда мажордом с тяжелым жезлом и в красном камзоле выкрикивал имена их друзей, они едва не бросались навстречу с распростертыми объятиями. Джо радовался возможности снова оказаться среди близких людей, поскольку невероятно тяготился засильем британской аристократии. У него шумело в ушах от обилия многоступенчатых титулов, и голова шла кругом от необходимости ничего не перепутать. Какое блаженство было вдруг увидеть среди чужих лиц старину Стейна, или Шварца, или Бергдоффа! Джо понемногу привыкал к обстановке и позволил себе немного расслабиться. Однако когда он пожелал представить графине кого-то из своих приятелей и дружески сжал ей локоть, она убрала руку и ограничилась равнодушным кивком.