Когда пришло время водрузить на ее голову алмазную диадему Ломондов, Морган затрепетала от восторга. Ее золотистые кудри были подобраны в высокую прическу, а диадема поддерживала легкую воздушную вуаль.

Морган взяла в руки букет белых орхидей и осмотрела себя в огромном напольном зеркале. Эффект был сногсшибательным. Морган невольно вспомнила картинку из книги сказок, которую в детстве няня читала ей перед сном. Она выглядела так, что даже Джо остался доволен.

Небольшая площадь вокруг церкви Святой Маргариты, утопающей в зелени Вестминстерского аббатства, была забита толпами доброжелательной и любопытной публики, стремящейся хоть одним глазком взглянуть на пышную свадьбу. Полицейские, большей частью верхом на прекрасных гнедых конях, следили за порядком на площади с добродушной терпимостью, приличествующей случаю, и регулировали движение транспорта возле Биг Бена, парламента и на подъезде к аббатству. Вдоль аллеи тянулась вереница сверкающих «роллс-ройсов» и «бентли», которые останавливались у железных ворот церкви и, высадив шикарно разодетых гостей, не задерживаясь проезжали дальше. Фото- и тележурналисты боролись за удобные места. Суета и всеобщее волнение достигли того предела, которым обычно бывали отмечены бракосочетания членов королевской фамилии.

Внутри церкви гостей рассаживали по местам шаферы в серых костюмах. Колонны, поддерживавшие старинный свод, были украшены цветочными гирляндами, а алтарь утопал в море белых лилий. На фоне мрачных каменных стен церкви модные наряды дам выглядели особенно красочно и празднично. Как только орган возвестил о прибытии невесты и ее отца, словно легкий бриз прошел по рядам гостей и сотни голов как по команде повернулись к входу. Гарри, который уже стоял у алтаря со своим шафером кузеном Эндрю Фландерсом, почувствовал, как тонкая струйка холодного пота потекла у него между лопаток, а руки заледенели от волнения, и взмолился, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

— Мы собрались сегодня здесь… — нараспев начал епископ обряд, но его не слушал никто, кроме Гарри.

Морган, едва дыша от восторга, понимала, что взгляды всех присутствующих обращены к ней, что все как один восхищаются ее красотой и великолепием ее наряда. Она думала о том, что по праву может считаться «первой невестой сезона», как справедливо называют ее в прессе. И еще о том, что ей посчастливилось подцепить самого завидного жениха в Англии. До чего же Гарри мил! Она, без сомнения, станет ему хорошей женой, тем более что всегда и во всем сможет поступать по своему усмотрению.

Джо стоял у алтаря подле дочери и, покрываясь испариной от сознания важности момента, без видимой причины вспоминал свое детство в Бронксе и родителей, которые с трудом сводили концы с концами. Как бы ему хотелось, чтобы они были живы и увидели своего сына в этот момент! Джо очень нервничал и сожалел о том, что не догадался пропустить дополнительную рюмочку коньяка перед отъездом из отеля.

Рут остановилась на серебристом платье, отороченном норкой, и такой же шляпе. Теперь она исподтишка разглядывала графиню Ломонд, на которой был бежевый балахон и шляпа с павлиньим пером. Рут подумала, что в таком наряде она невероятно напоминает старый пыльный абажур. Графиня держалась неестественно прямо, высоко держа голову, на лице ее не было и тени улыбки. Рут вспомнила, как она проигнорировала ее приветственный поклон по прибытии в церковь, и мысленно обругала графиню старой вешалкой.

Тиффани размышляла о том, как сложится будущее ее сестры. То, что Морган сейчас на вершине счастья, еще не означает, что так будет всегда.