— Смоки О'Мэли, — ответила Тиффани и протянула ему копию брачного свидетельства, раздобытого по ее просьбе частным детективом, знакомым Грега.

— О Боже! А я-то думал, что избавился от нее, — упавшим голосом вымолвил Джо, пробежав глазами бумагу.

— Ты ее знаешь? — изумилась Тиффани.

Джо постепенно приходил в себя, и его побледневшее лицо снова приняло обычный оттенок.

— Эта шлюха вытянула из меня две тысячи долларов. Она сказала, что беременна от Закери.

— Когда это было? Давно?

Джо тяжело опустился в кресло и закурил сигару.

— Это было в тот день, когда в газетах появилась скандальная история о дебоше Закери на приеме. Она ворвалась ко мне в кабинет как угорелая кошка и потребовала денег. Я понятия не имел, что она приучила Закери к наркотикам. Девица и словом не обмолвилась о них. Я подумал, что парень действительно обрюхатил ее, и хотел избежать новых осложнений, — оправдывался Джо.

— Послушай, что я тебе скажу, папа. Твои деньги пошли не на аборт, а на наркотики, организацию побега Закери из клиники, билеты на самолет, брачное свидетельство и разгульную ночь в третьеразрядном мотеле в Рено.

— Боже мой! — Джо закрыл лицо руками, и Тиффани вдруг увидела, как мгновенно постарел и одряхлел ее отец.

— Сегодня вечером я надеюсь увидеться с Закери. Эта женщина имеет большую власть над ним, но если мне удастся поговорить с ним наедине, не исключено, что дело еще можно поправить.

— Не смей давать этой твари деньги! — стукнув кулаком по столу, крикнул Джо, к которому вернулась былая твердость.

— Не волнуйся, я все сделаю, как надо. Сейчас главное убедить Смоки в том, что я на их стороне и готова им помочь. Но если Закери действительно ее любит, разлучить их будет куда труднее.

— Любит! Ха! Что этот молокосос знает о любви? Ума не приложу, чего ему не хватало? Казалось бы, все у него есть — хороший дом, образование, перспективы, куча денег… и что он делает? Позволяет какой-то шлюхе окрутить себя и кончает на помойке наркоманом!

— Все не так просто, папа, — тихо ответила Тиффани и поднялась, чтобы уходить. — Я думаю, Закери чувствовал себя в чем-то глубоко ущербным.

— Как можно чувствовать себя ущербным, если твой дом — полная чаша, и тебе ни в чем не отказывают? Ответь мне!

— Я бы рада ответить, папа, но не знаю что, — сказала Тиффани и осторожно притворила за собой дверь отцовского кабинета.

Тиффани не сразу нашла жилище Смоки и, изрядно проплутав, застала хозяйку в одиночестве. Та с комфортом развалилась на продавленной тахте с журналом о поп-музыке в руках. На столике перед ней стояла початая банка «Севен ап», из которой она время от времени шумно прихлебывала.

— Можно сесть? — спросила Тиффани, кивая в сторону единственного в комнате стула.

— Пожалуйста.

Тиффани осторожно присела на самый краешек, опасаясь, что груда одежды, наваленная на спинку, может рухнуть на пол.

— А где Закери?

— Понятия не имею. Сигаретки не будет? — Смоки с жадностью уставилась на сумочку гостьи.

— Будет. — Тиффани достала пачку «Мальборо» и протянула ее Смоки, после чего закурила сама.

Глубоко затянувшись и почувствовав, как едкий дым обволакивает легкие, Тиффани с нескрываемым отвращением оглядела комнату. На полу возле тахты валялись пустые пивные банки и обертки от печенья, в пластмассовой чашке с остатками чая плавали окурки. Казалось, сами стены были пропитаны запахом пота и грязного белья.

— Вы давно здесь живете?

— Несколько месяцев. Но двоим здесь тесновато. Нам нужны деньги, чтобы снять жилье попросторнее. Я бы хотела квартирку у Центрального парка с большими комнатами и ванной.