Изменить размер шрифта - +
Она обдумывала ее опять и опять, пока, с рассветом, план в конце концов не оформился в ее мозгу. Если все будет так, она будет свободна.

На следующее утро она сказала Грэгу, что ее долг помочь Энджел; будет несправедливо и нехорошо оставить ее одну в трудные месяцы ее первой беременности – без общества ее лучшей подруги и сестры, без ее заботы. Она останется с Энджел, пока не родится ребенок, а потом она вернется домой и они поженятся.

– Ты обещаешь? – спросил Грэг печально. – Ты обещаешь, что вернешься ко мне, Поппи?

– Я обещаю тебе, – поклялась она.

Неделю спустя Энджел и Фелипе уехали в Европу, и месяцем позже Поппи отправилась к ним. Она ехала впервые одна, почти все время проводя в каюте океанского лайнера и выходя только к обеду. Некоторые молодые офицеры пытались завязать с ней разговор, спрашивая, почему она не ходит на дансинг после обеда, но она сослалась на недомогание. Она не хотела больше никакого флирта, романов, она вообще не хотела видеть мужчин.

Она была уже на четвертом месяце беременности, когда приехала в Италию, но Поппи так изнуряла себя, что этого не было заметно. Энджел была пленительно миловидной и цветущей, и, конечно, она была безумно рада видеть Поппи, но Фелипе даже не заботился о том, чтобы скрыть свою нетерпимость. Оставив их на вилле, он уехал в Венецию, как он сказал, по важному делу.

– Даже не могу тебе передать, как все переменилось с твоим приездом, – сказала Энджел, когда они остались вдвоем в комнате Поппи. – И Фелипе ведет себя так странно. Я не понимаю, что же не так…

– Не то чтобы он был негостеприимен, – добавила она поспешно, – но я думаю, что, наверное, трудно иметь жену, которая все время больна… ох, Поппи, если б ты только знала, каково это, ты бы никогда не захотела ребенка!

– Энджел, – сказала Поппи. – Я знаю. И поэтому я здесь.

Энджел засмеялась.

– Не будь глупой, Поппи, откуда тебе знать? Подожди, пока выйдешь замуж за Грэга. Клянусь, тогда ты скоро узнаешь.

– Энджел, – повторила Поппи, схватив ее за руку и глядя ей прямо в глаза. – Как сильно ты любишь Грэга?

– Грэга, – повторила Энджел, озадаченная. – Ну конечно, я люблю его больше всего на свете.

– А меня? – потребовала Поппи, сжимая ее руку еще сильнее.

– Конечно, и тебя тоже, – вскричала встревоженная Энджел.

– Хорошо, тогда помоги нам. А теперь выслушай меня внимательно. Энджел, это тяжелая сложная история, но, к несчастью, это—правда. Я в ужасной беде, и если тебе не безразлично счастье Грэга, помоги мне.

– Но что же это? – спросила напуганная Энджел. – Господи, что случилось?

– Ты помнишь, я говорила тебе о человеке, которого встретила в Венеции? Моего тайного возлюбленного, как ты его называла? Господи, поверь мне, Энджел, он не был таким. О, я надеялась, что он мог быть таким, я была одержима им, я не могла жить без него… Я не видела его слабостей, его пороков… Ох, Энджел, – заплакала Поппи, – он оказался демоном, посланным адом. Однажды он заманил меня в свою комнату и запер за мной дверь… и… ох, Энджел… он изнасиловал меня.

Лицо Энджел побелело.

– Изнасиловал? – прошептала она. Поппи кивнула.

– Это было… это был ад. Помнишь, ты мне рассказывала о своей брачной ночи?

Энджел кивнула, ее глаза наполнились слезами.

– Так вот… ничего общего с этим… это было зверство, Энджел, кошмарное унизительное насилие презренного озверевшего мужчины.

Быстрый переход
Мы в Instagram