Кажется, я готова провести вот в таком положении весь оставшийся путь, а, может, и больше…

К счастью, мужчина не обратил никакого внимания на мою реакцию, попросту не заметив. Он пристально и внимательно разглядывал рисунок; скосив глаза, я обнаружила, что Нил напряжённо хмурится, не то пытаясь что-то вспомнить, не то пристальнее разглядеть. Но окончательно истолковать выражение его лица не получилось: взгляд мой опять запнулся о его губы, и я снова замерла, погрузившись в созерцание.

Тяжело быть художником. Не первый раз со мной такое; выхватишь какой-то элемент из внешности демона, и всё, кроме этого ничего не видишь. Ладно, губы; в прошлый раз меня очаровал хвост коллеги, вот где стыда было — не оберёшься! Хотя тогда до такого, чтобы выпадать из реальности, всё-таки не доходило.

— Потрясающе, — задумчиво качнув головой, проговорил Нил. — Ты как будто там была и видела всё своими глазами, — мужчина медленно, с трудом оторвав от рисунка, перевёл взгляд на меня. И мы почему-то замерли, вглядываясь друг другу в глаза и будто пытаясь там что-то отыскать. Полностью погрузившись в этот странный невербальный диалог и не видя ничего, кроме чернёного серебра его глаз, я медленно подалась вперёд, он тоже как будто потянулся мне навстречу…

А потом мужчина моргнул. Моргнул третьим веком. И на меня уставились совсем другие глаза: светло-зелёные, почти без белков, с вертикальными щёлками зрачков.

Вздрогнули и отшатнулись друг от друга мы одновременно. Я ошарашенно таращилась на Нила, а тот, что-то тихо бормоча, тёр глаза руками и тряс головой. Потом отнял ладони от лица, несколько раз часто моргнул и бросил на меня уже нормальный человеческий взгляд, который тут же поспешил отвести, и снова начал тереть глаза.

— Что это было? — напряжённо уточнила я.

— Это… болезнь такая, неизлечимая и смертельно опасная, — проворчал он. — Любопытство называется. Кошка от неё, говорят, сдохла, — непонятно резюмировал мужчина. — Пойду я к доку, колено ноет, — резко переключился Нил, собрался встать и вдруг поднял на меня несколько озадаченный и растерянный взгляд. — Эм… Иля?

— А? — не поняла я. Потом обнаружила, что пока мы обнимались, успела обвить хвостом его талию и бедро. — Кхм, прости, — я смущённо опустила глаза и отдёрнула хвост.

— Я зайду попозже, уберу тут всё, — уже от двери сообщил Нил и, прихрамывая, ушёл от разговора. А я вгляделась в рисунок, пытаясь понять, что же в нём так зацепило сканера.

Там был изображён человек, в котором без труда угадывались знакомые черты, и дракон. Точнее, только приподнятая над землёй драконья голова, потому что полностью огромный зверь в рисунок не влез. Мужчина, одетый в безликую полевую форму, стоял, расставив ноги на ширине плеч, почти в профиль к зрителю, а его руки лежали на носу алого ящера, находящемся примерно на уровне солнечного сплетения человека. Светло-зелёный глаз дракона был полуприкрыт и частично затянут плёнкой третьего века, а человек… Создавалось впечатление, что он существует при другой, гораздо более высокой гравитации, и едва стоит на ногах под этой тяжестью. Его глаза были крепко зажмурены, брови нахмурены, и даже как будто плотно стиснуты зубы, а губы искривлены болезненной гримасой.

Если он сказал, что вот эта картинка очень похожа на какое-то реальное событие, значит… что? Как минимум, это значит, что с драконами он действительно знаком очень близко и не понаслышке.