— Что за посудина-то хоть? — тоскливо пробормотал я, спешно закругляясь.

— Крейсер, кажется; короче, что-то здоровенное. Но если выжившие будут, то немного, он очень сильно пострадал.

— Ладно, Слав, ползу к вам. Если будете голосовать, имей в виду, я по-любому за высадку. Альдарцы или нет, а устав и совесть никто не отменял.

— Да у нас все, в общем-то, за. Только Чак брюзжит, что это плохо кончится, но ты же его знаешь. Всё, отбой, ждём тебя, на всякий случай пакуемся. Шею там не сверни по дороге! — напутствовал меня капитан и отключился.

Напутствие было ценным: жить хотелось очень.

Мысленно помолившись тёмным силам электроники и понадеявшись, что нигде не напортачил, и можно обойтись без проверки, я аккуратно поставил на место щитки обшивки, упаковал весь инструмент и двинулся к выходу, чувствуя себя ленточным червём в кишечнике. Ладно, на крайний случай, место я локализовал, дорогу знаю, уж как-нибудь доползу и во второй раз.

Альдарцев мы не любили. Их в принципе во всей Галактической Коалиции никто не любил; она и создана-то была во многом именно для борьбы с ними. Агрессивных расистов вообще редко любит кто-то, кроме них самих.

Но у людей с этой братией были особые отношения ещё с докосмической эпохи: альдарцы были тем, что в древней мифологии именовалось «демонами». Они как будто сошли со страниц религиозных трактатов или полотен старинных художников: рогатые, хвостатые, с красной кожей и клыками. Копыт, правда, не было, но и того, что имелось в наличии, вполне хватало. И, насколько я знал, в их собственной мифологии присутствовали люди, и тоже имелись какие-то легенды о противостоянии.

Существовала версия, что прежде, до выхода в космос, наши виды имели какие-то иные пути сообщения, вроде мгновенных порталов, но позже то ли что-то изменилось, то ли просто технология была утрачена, и пришлось отрываться от поверхности планеты другим, более примитивным способом.

Альдарцы, прямо скажем, малоприятные субъекты, вполне отвечающие ещё мифологической своей славе. Культ силы, культ оружия, культ боевой ярости. Война — это всё, и всё — для войны. Они не помогали упавшим подняться: не можешь встать сам — слабак, недостойный жить. Последние пять лет у нас с ними был номинальный мир. То есть, кровь они портить продолжали, порой случались мелкие стычки, но по крайней мере крупных военных действий не наблюдалось.

То есть, поменяйся мы сейчас с ними местами, и нас бы не то что не пытались спасти, ещё и добили бы. Но мы — те, кого прежде называли спасателями, и у нас в уставе и мозгах прописано, что жизнь превыше всего. Превыше расовых и видовых предрассудков, превыше материальных ценностей и религиозных ограничений. И мы просто не имеем права, да и морально неспособны пройти мимо того, кому нужна помощь. Пусть сейчас мы сами не в лучшем положении, но у нас по крайней мере целый корпус, большой запас продовольствия, исправные системы жизнеобеспечения; а для них счёт может идти на секунды.

Рисковать шкурой ради альдарцев — занятие неблагодарное. Но работа богов неблагодарна по определению.

Учитывая наличие хорошего стимула, из хитросплетения вентиляционно-технических тоннелей я выбрался за восемнадцать минут. И как был, рваный-грязный, с чемоданчиком в руках, потрюхал к рубке.

«Гордая дева» — большой корабль, хотя живого экипажа у нас всего пять человек. Первое время даже жутковато было от этих пустых гулких пространств. Правда, ощущение это прошло после того, как мы эвакуировали целый транспорт, потерпевший крушение.