Велий посмотрел на бледное лицо цезаря, его напряженную посадку, и понял, что сколько бы тот ни храбрился, он еле держится в седле. Даже если решиться на побег, то далеко с ним в таком состоянии не убежишь. Да и не побежит он. Мать, Прокопий — нет, он их не оставит. Остается только набраться терпения и ждать — комит словно уговаривал сам себя, — может, еще обойдется. Хорошо, хоть Зара вовремя смылась, она должна предупредить Прокопия, а тот, возможно, что-нибудь придумает. Лабиринты дворцовых интриг — это по его части.

На императорскую сторону лагеря почти незаметно въехали через южные ворота и двинулись прямиком к резиденции логофета. Здесь все спешились, и гвардейцы Варсания сдали задержанных трибуну имперской канцелярии. Тот провел их в один из шатров и, поставив охрану у входа, приказал сидеть тихо и ждать.

Проходя в палатки, Лу́ка интуитивно отметил снаряжение стражников — стандартный панцирь, меч, нож. «Мало ли», — подумалось ему, хотя побег как выход он по-прежнему не рассматривал.

Иоанн вдруг покачнулся, и Велий, подхватив его, осмотрелся. В большом прокаленном солнцем шатре никого, кроме них четверых, не было. Те два придворных хлыща, с которыми он «познакомился» у входа в ущелье, сразу же отделились, перешли к противоположной стене и вообще вели себя так, словно их оставили здесь только для того, чтобы последить за двумя подозрительными типами.

«Ладно, — размышляя, Лу́ка продолжил осмотр, — они явно считают, что им ничего не грозит. Наивно, но это их проблемы. Сейчас самое важное — узнать, как отреагировал император на убийство сына. Может быть, он не станет выгораживать Василия. Подождем!»

Велий уселся на лавку рядом с цезарем и мрачно уставился на братьев Домициев. Под прицелом его взгляда они почувствовали себя неуютно и перестали возбужденно шептаться. Старший из братьев, не выдержав, вызывающе подался вперед.

— Чего пялишься? Повезло тебе, что лошадь оступилась, а то рука у меня бы не дрогнула! Ничего, скоро будешь висеть на дыбе. Я сам приду посмотреть, как ты мучаешься!

— Поживем — увидим. — Губы комита растянулись в хищной усмешке. Он вдруг разом успокоился и повернулся на тревожный шепот Иоанна.

— О чем он говорит? — В глазах цезаря застыла тревога. — Какая дыба?

Лицо комита разгладилось, и в глазах блеснула твердая уверенность.

— Да болтает со страху сам не знает чего. Все будет хорошо!

Что бы Иоанн ни думал в этот момент, ледяное спокойствие Велия подействовало на него благотворно. Он выпрямился и наградил Домициев презрительным взглядом.

— Вы и ваш господин совершили чудовищное преступление. Не будет прощения ни вам, ни ему!

Может, эта гневная отповедь, а может, сама атмосфера полутемного шатра подействовали на них, но братья как-то разом затихли и вдруг по-настоящему почувствовали, в какое дерьмо они вляпались.

Гнетущая тишина длилась довольно долго, пока полог не раздвинулся и вновь не появились люди Варсания. Тот же гвардеец, что час назад сдал их охране канцелярии, встал в слепящем солнцем проеме.

— Выходите!

Братья заволновались.

— Куда? Зачем?

Мрачный телохранитель логофета, ничего не ответив, лишь подстегнул их резкой командой:

— Живо!

Поднявшись, Лу́ка успокаивающе кивнул на вопросительный взгляд Иоанна, мол, все нормально, нет повода для беспокойства. Снаружи их ждали еще трое таких же крепких ребят в полной броне, и Велий с огорчением отметил, что в охрану Варсания набирают не за красивые глаза.