Неожиданно Ликос почувствовал, что кто-то смотрит ему в спину. Еще не успев обернуться, он уже удивленно воскликнул: «Зоя⁈». Августа стояла прямо перед ним такой, какой он видел ее последний раз, в длинной расшитой золотом далматике, с прической, уложенной под жемчужной сеткой. Ее маленькое кукольное личико выражало недовольство.

— Ликос, ты мне больше не нужен! Уходи! Я все решу сама.

Центурион замялся:

— Моя госпожа, это опасно! Может…

Гневный голос Зои оборвал его на полуслове:

— Убирайся!

Покорно склонив голову, Ликос кивнул своему бойцу и двинулся в сторону лагеря. Через несколько секунд он все же не выдержал и обернулся. Ненавистный ему комит вместе с Иоанном уже вышли из сарая, и августа милостиво позволила им подойти.

В этот момент вдруг раздался отчаянный крик:

— Где я?

Этот вопль, как порыв ветра, раздернул туман миража, и центурион вдруг прозрел. На расстоянии двадцати шагов стояла какая-то незнакомая девчонка в одной нижней рубахе, а рядом с ней замерли в напряжении те два человека, которых он должен был убить. Несколько секунд Ликос ошарашенно смотрел на них, а они на него, пока вновь не раздался тот же самый голос:

— Что происходит?

Теперь все пять пар глаз развернулись на крик. В дверях сарая застыл Секст Домиций. Зажимая рану на затылке, он непонимающе вертел головой.

— Где я? Кто вы такие?

Рука центуриона потянулась к мечу, и это послужила сигналом к действию для всех. Велий схватил за руку слегка ошарашенного Иоанна и, рявкнув во все горло: «Бежим!», — рванул по тропе. Зара кинулась за ними, а следом загрохотали подкованные сандалии преторианцев.

Пошатываясь, Секст двинулся навстречу гвардейцам, умоляюще шепча:

— Помогите мне!

Его растопыренная ладонь уперлась в бронированную грудь центуриона, и тот, презрительно скривив губы, ответил ему коротким ударом меча в живот. Выпученные глаза Домиция вспыхнули искрой изумления, а Ликос, столкнув его с дороги, бросился в погоню за беглецами.

Глава 23

Два легиона тяжелой имперской пехоты строились на плацу по трем сторонам периметра. Под гортанные выкрики центурионов и синхронный топот тысяч сандалий, легионеры быстро ровнялись в идеальные прямоугольники.

Заложив руки за спину, стратилат Великой армии напряженно следил за отточенными движениями когорт. Пока все шло так, как он задумал. По железным шеренгам почти ощутимо катилась молчаливая волна удивления. Еще бы! Отзвучавший только что марш уже давно никто не слышал — Константин запретил его как напоминание о смутных временах гражданской войны.

Наврус усмехнулся про себя: зато сегодня он как нельзя кстати — не вредно будет напомнить ребяткам, под какой гимн их деды и прадеды прошагали полмира. Гадают небось сейчас, к чему это? А еще я тут торчу, как пугало, в полной броне. Тоже вопросов добавит. Привыкли поди, что обычно их заставляют попотеть в ожидании моей персоны.

Обливаясь потом под тяжестью доспехов, Фесалиец все еще решал, с чего начать: вызвать сначала легатов и трибунов, а потом обратиться к солдатам или плюнуть на командиров и пойти «напрямик без брода»?

Наврус прошелся глазами по плотным шеренгам бойцов и недовольно поморщился, услышав за спиной шепот Прокопия:

— Чего вы ждете? Время! Дорога каждая секунда!

Не отвечая, он продолжал смотреть на выстроенные ряды, на позолоченных орлов, на замершие в ожидании лица воинов. Смотреть и ждать. Как ни странно, этот маленький покалеченный человечек, этот любитель комфорта и неги до тонкости чувствовал настроение толпы. Сейчас, он уже решился. Совет с легатами ему не нужен — только испортит дело. Все будет зависеть от ветеранов — как они воспримут его призыв.

Прокопий уже настойчиво тыкал его в бок, и Наврус без слов выразительно посмотрел на патрикия.