По закаменевшему враз лицу центуриона было понятно, что искра упала в кучу сухого хвороста.

— Смерти! — Понций выкрикнул, не помедлив ни на секунды. Было очевидно, что это вопрос тот уже для себя давно решил.

Сделав вид, что обдумывает слова центуриона, Наврус помолчал, а затем вновь спросил:

— А если этот человек — твой командир?

Лицо Понция напряглось, а весь плац затих так, что Фесалиец услышал над собой жужжание мухи. Он доверительно улыбнулся, дожимая центуриона:

— Не бойся, я никого не имею в виду. Можешь говорить, что думаешь.

— Не мне судить командиров. — Губы ветерана сжались в жесткую нить. — Но я под началом такого человека служить бы не стал.

Наврус хищно прищурился, впиваясь взглядом в лицо солдата.

— Да, задал ты мне задачу, Понций!

Прозвучавшая фраза словно перевернула все с ног на голову — теперь получалось, будто центурион требует ответа от стратилата. Наврус сделал озадаченное лицо и, будто наконец решившись, повысил голос:

— Согласен с тобой, центурион, нельзя служить человеку без чести, запятнавшему себя убийством отца и брата, даже если он твой трибун, легат или сам император!

Почувствовав момент, Фесалиец заорал на пределе возможностей своих связок:

— Слушайте меня, сыны Великой Туры. Слушайте и решайте! Сегодня наследник престола Василий убил отца, убил родного брата и кровавыми руками возложил на свое чело венец базилевса. Я не могу и не буду служить кровавому убийце! А вы? Что вы скажете? Я позвал вас сюда, чтобы спросить, кто вы? Жалкие наемники, служащие любому за кусок серебра, или гордые сыновья Туры, потомки тех людей, что выбирали императоров и сажали их на престол!

Гробовая тишина встретила эти слова, и, теряя уверенность, Наврус постарался сохранить твердость голоса:

— Я, ваш командир, спрашиваю: кто вы? Достойные граждан, служащие своей стране и ее законам, или людишки без чести и совести? Позволите вы править тирану, обагрившему руки кровью отца и брата, или выберете достойного вас императора? Там… — Фесалиец вытянул руку в сторону императорских шатров. — Там сейчас Василий убивает последнюю надежду Туры, прямого потомка Корвина Великого — цезаря Иоанна! Вы все видели его на поле боя, когда варвары бежали, оставив своего командира. Вы все видели Иоанна Корвина, в одиночку вставшего на пути сардийской конницы! Вот кто должен править империей, а не кровавый отцеубийца. Иоанн Корвин ждет вашей помощи! Он томится в застенках в ожидании смерти, и только вы можете его спасти! Я, Наврус Фесалиец, стратилат Великой армии, призываю вас встать вместе со мной на защиту справедливости и законного государя!

Тишина по-прежнему висела над плацом, и Наврус с ужасом осознал, что проиграл. Голос окончательно сел, и давящее молчание легионеров сбивало с мысли. «Не вышло, — забилась в голове предательская мысль, — эти люди совсем отвыкли бунтовать, умер грозный дух воинов Туры!» Он метнулся взглядом в одну сторону, в другую и увидел, как пришедший в себя Клавдий Агриппа вытащил меч и с криком: «Измена!» — рванулся в его сторону. Несколько трибунов, обнажая оружие, двинулись за ним, и недавний главнокомандующий, вдохновленный поддержкой, заорал:

— Арестовать изменника! Я приказываю арестовать бывшего стратилата!

Агриппа со своей свитой уже был в десяти шагах, когда рядом с отчаявшимся Наврусом вдруг выросла мощная фигура Понция. Меч центуриона вылетел из ножен, подтверждая его грозный рык:

— Убью любого, кто посмеет тронуть стратилата!

Агриппа и трибуны остановились в нерешительности, а бешеный взгляд Понция прошелся по лицам легионеров.