Неожиданно его взгляд зацепился за четыре нарисованные палатки, означающие расположение диких легионов, и Сцинарион не удержал одобрительного восклицания.

— Браво, августа! Неплохой ход!

В такие моменты он был бесстрастен, оценивая только поступки своих потенциальных врагов и союзников. Решение Зои сделать ставку на варваров было оригинальным и непредсказуемым, оно в корне меняло всю ситуацию, и он тут же принялся просчитывать варианты дальнейшего развития событий. В первую очередь перед ним вставал вопрос — где следует быть ему, логофету имперской канцелярии? С золотом армии или с мятежным императором?

Подумав с секунду, Варсаний выделил для себя две главные цели: не допустить централизации власти ни у одной из сторон и не позволить разгореться между ними кровавой бойне. Ситуация должна быть стабильно вязкой и неустойчивой, удобной для вмешательства Феодоры.

«Исходя из этого, — решил он для себя, — я должен быть вместе с менее предсказуемым противником. С Наврусом и Иоанном я всегда смогу договориться, независимо от принятой официально позиции, а вот с Василием и Зоей — сложнее. Лучше быть поближе к источнику нестабильности, а это значит, надо спешно собираться, оставлять насиженное гнездо и опять отлаживать весь механизм на новом месте».

Поднявшись, Варсаний уже хотел позвать секретаря, но тут его взгляд привлекло еще одно послание. Развернув его, он прочел поступившее утром донесение из Сардогада: «Хозрой отправляет свою дочь Ильсану в Ибер».

— Вот так вот! — прошептав, он вновь опустился в кресло и задумался. — Что это значит? Царь Сардии отдает Муслиму в жены свою любимую дочь. Что ему дает такой ход? Ничего! Султан не решится на войну с империей ради женщины — у него их и без того более чем достаточно. Или решится? Тут явно недостает информации.

Сцинарион был из тех людей, что не зацикливаются на решении только одной задачи, какой бы сложной она ни была. Новая головоломка закрутилась в извилинах его мозга вместе со всеми прочими, и из-за жесткой нехваткой времени он решил действовать кардинально. Какие бы последствия не нес за собой союз Сардии и Ибера, все они были невыгодны империи, поэтому надо выбить краеугольный камень этого союза, надо устранить принцессу Ильсану или по крайней мере не позволить ей достичь Ибера.

Рука логофета сама потянулась к колокольчику вызвать секретаря. А позвонив, он пробурчал, успокаивая себя: «Ничего, время еще есть».

В щели приоткрывшегося полога появилась голова секретаря, и Варсаний поманил его пальцем.

— Подойди! Напомни мне имя того сотника, что выполнял мое поручение в связи с посольством братства Астарты.

Сцинарион отлично помнил имя сотника, но это была его обычная манера общения с доверенными людьми: те, по его мнению, должны были помнить всю информацию, что когда-либо проходила через них.

Секретарь, не задумавшись ни на секунду и не изменившись в лице, произнес:

— Лава Быстрый, комит первой вспомогательной сотни первого имперского легиона.

Удовлетворенно кивнув, Варсаний поднял глаза на своего помощника.

— Найди мне его, быстро!

В ответ секретарь замялся.

— Вы же знаете, мой господин, у этого варвара нет больше сотни, она…

Прерывая на полуслове, логофет одарил того ледяным взглядом. Обсуждения своих приказов он не выносил, как и сомнения в том, что хоть какая-то мелочь могла затеряется в его голове.

— Выполняй! — Варсаний впился глазами в побледневшее лицо. — Найди мне его немедленно!

* * *

Все нехитрые пожитки уже были собраны в тюки и приторочены к седлам заводных лошадей. Оставалось лишь взлететь в седло и тронуться в путь.

Лава подошел к своей походной кобыле и, схватившись за луку седла, оглянулся в последний раз на лагерь.