На правах опытного походника Фрикки одернул товарища:

— Да не взбрыкивай ты так ногами и дыши ровнее!

Ольгерд зло посмотрел на Молотобойца: тот, казалось, совершенно не напрягался, только шумный выдох говорил о тяжелой работе. Пробурчав под нос: «Учителей развелось!» — парень все же последовал совету товарища.

Не обращая внимания на ворчание друга, Фрикки продолжал болтать:

— До городища Куйвасту еще дня два топать — успеешь привыкнуть.

Говорить было сложно, но Ольгерд все же не удержался от вопроса:

— А что, большой этот Куйвасту?

— Да, селение не маленькое, но бедное. Землянки да шалаши. Суми живут охотой, на одном месте не сидят.

— Мы там долго пробудем?

— Если у них все готово, то не задержимся. — Фрикки широко зевнул. — Прошлой зимой переночевали и дальше пошли.

Через два дня Ольгерд настолько привык к ходьбе по глубокому снегу, что мог на ходу уже поднять голову и глазеть по сторонам. Река петляла между высоких берегов, заросших дремучим сосновым лесом. Тяжелые, набухшие от снега облака, исполинские сосны на обрывах — земля Суми встречала чужаков неласково. Вскоре левый берег стал более пологим, и из-за поворота показалось городище. Селение Куйвасту стояло в двухстах шагах от берега на невысоком холме. Снизу с реки была видна только стена из вкопанных в землю заостренных столбов примерно в два человеческих роста высотой.

Рорик, недовольно морщась, остановил дружину у подножья. Никто его не встречал, и ворота были закрыты. Конунг дал указание разбивать лагерь, а сам в сопровождении ближников поехал к городу. Они не доехали шагов тридцать, когда на вершине стены показались суми.

— Ближе не подходи Рорик, если не хочешь получить стрелу.

Олави Куйвасту говорил медленно и степенно. Рядом с ним собралось еще с десяток суми в дорогих меховых одеждах, а по всей стене выросли головы вооруженных воинов.

Озмун склонился к конунгу:

— Что-то больно много людей на стенах. Бьюсь об заклад, в городище не только куйвасту.

Остановив коня, Рорик согласно кивнул:

— Я вижу! Вон лисьи хвосты юхани и бобровые шапки ильмари. Как минимум, три племени. Это война!

Оставив своих людей, Рорик подъехал ближе. Подняв взгляд на стену и не обращая внимания на лучников, готовых спустить тетиву, он обратился к вождю:

— В чем дело, Олави? Разве мы не можем договориться без войны?

Куйвасту гордо вскинул голову:

— Нам не о чем говорить с тобой, рокси! Народ суми не будет платить тебе дань! Ни тебе, ни кому другому!

— Подумай, Олави, твой народ велик и богат — ему есть что терять. Зачем ты слушаешь злобных и нищих юхани? Им терять нечего! Глупо думать, что они помогут вам: когда загорятся ваши дома, ильмари и юхани разбегутся по лесам, оставив вас умирать!

Крепкий высокий суми с непокрытой головой натянул большой лук и нацелил его на конунга.

— Убирайся, Рорик, пока я не спустил стрелу! Мы все знаем твой лживый поганый язык!

Конунг, делая вид, будто не замечает смертельной угрозы, ласково потрепал гриву своего коня.

— Давно не виделись, Ильмаринен! — Рорик издевательски усмехнулся. — Наверное, с тех пор, как мы загнали тебя и твоих трусливых собак в болото.

Щелкнула тетива, и стрела воткнулась в мерзлую землю перед копытами лошади.

— Последнее предупреждение, следующая — твоя! — Ильмаринен вытащил новую стрелу и наложил на тетиву.

Конунг мрачно посмотрел на торчащее оперенье и развернул коня. Прежде чем пустить его в галоп, он повернул голову и зло бросил наверх:

— Значит, война! Помни, Олави, ты сам выбрал такую судьбу для своего народа!

* * *

Лагерь разбили быстро.