— Откуда ты об этом знаешь? Я имею в виду, откуда ты знаешь, что случилось с мальчиком?

— Об этом говорят.

Она энергично помотала головой.

— Ты приказал наблюдать за мной.

В его взгляде читался ответ, так что он мог ничего не говорить. Но, тем не менее, он подтвердил:

— Да, это правда.

— С каких пор?

— Впервые некоторые из нас почувствовали твое присутствие вскоре после того, как ты высадилась на берег.

— И с тех пор вы меня преследуете?

— Не всегда наяву, не всегда физически, но мы всегда были с тобой.

Она собралась было схватить его за воротник нелепой полотняной рубашки и как следует встряхнуть. Но, с трудом овладев собой, поспешно отвернулась и мрачно уставилась в щель палатки. Снаружи не было ничего, кроме раскаленных добела песчаных дюн.

— У тебя может быть злой взгляд Сендрин, ты обладаешь силой взгляда. Вещи начинают с тобой разговаривать, если ты смотришь на них достаточно долго и пытаешься заставить их заговорить с тобой. Ты даешь вещам голос: немногие из нас способны на это, и уж наверняка не в такой степени, как ты.

— Но почему я? — спросила Сендрин.

— Ты не можешь задавать такие вопросы.

— Тем не менее я хочу услышать ответ.

Кваббо, казалось, раздумывал.

— Существуют и другие, — начал он, — подобные тебе, даже если они и обладают при этом лишь долей твоей власти. Таким был брат белого священника из Виндхука, такой же — Адриан Каскаден. Мы потеряли обоих. Это большая потеря для нас.

Брат Гаупта умер, насколько ей было известно. Это был несчастный случай, как объяснил ей священник. А что касается Адриана — теперь она и сама не знала, что об этом думать. Она знала только, что она чувствовала по отношению к нему. Чем дольше она его не видела, чем большим было расстояние между ними, тем сильнее она ощущала его близость.

— Но мы, белые, не такие. Мы не должны быть такими, как вы. Это… неправильно.

— Нет, это не так. Возможно, это несколько необычно. Властью может обладать каждый. И, вероятно, это было не случайно — то, что вы приехали сюда из своей страны. Эта земля нашла вас, а не вы ее.

Бессмысленно было приводить контраргументы. У Кваббо на все был один ответ.

Она задумалась, а сан продолжал:

— Великий Змей движется на запад по песку пустыни и дальше — за ее территорию. Он стремится в Ауасберге, Сендрин. Ты знаешь куда.

— К Каскаденам? Но почему?

— Ты видела дом, камни, из которых он построен. И у тебя есть предположение, что это не простые камни.

— Селкирк привез их из пустыни.

Кваббо кивнул.

— Они притягивают Великого Змея. Однажды они уже сделали это. Они выкачивают жизненную силу из тех, кто обитает рядом с ними, и, когда Великий Змей сможет их услышать, он будет знать, куда ему идти.

— Это твое единственное объяснение?

— Ты узнаешь больше об этом, когда перестанешь противиться правде. Когда ты будешь готова учиться. Ты — учитель, Сендрин. Но с сегодняшнего дня, однако, ты должна снова стать ученицей. Ты должна попытаться… должна открыться!

Она подумала о Саломе и Лукреции, ставших частицей ее сердца, как будто они были ее собственными детьми, о Мадлен, строгой, непредсказуемой Мадлен, которую она иногда ненавидела, а иногда восхищалась силой ее духа. Подумала также о Тите и обо всех остальных людях, населявших этот дом. Но прежде всего она подумала об Адриане, который не мог услышать ее голос, но мог слышать ее душой.

Что бы ни скрывалось за той опасностью, которую таили слова Кваббо, она не могла допустить, чтобы хоть одному из дорогих ей людей был причинен вред.