— Чего ты от меня требуешь? Что я должна делать? — спросила она и снова повернулась к Кваббо, который, не отрываясь, смотрел на нее.

— До сих пор ты видела только ваш мир, Сендрин. Теперь настройся на то, чтобы открыть и другие миры.

— Но я это уже делала. Я была там, и не один раз.

— Не на самом деле. Только твой дух. Но теперь твое тело будет следовать за твоими мыслями. И когда ты вернешься, ты будешь готова.

— Готова к чему, Кваббо? К встрече с Великим Змеем?

— Готова пережить его нашествие. Готова дать выжить другим, — он наклонил голову и улыбнулся. — Готова совершить нечто для этой страны, Сендрин. Готова стать одной из нас.

Ритуал начался ранним вечером, спустя несколько часов после того, как Кваббо оставил ее в палатке одну.

— Отдохни, — сказал он. — Тебе понадобится вся сила, которая таится в тебе.

Теперь Кваббо вернулся и вывел ее на улицу. Впервые она увидела лагерь — пять палаток, поставленных широким кругом. Входы палаток были обращены наружу, в сторону пустыни. В центре площадки горел огонь. Солнце еще не село, оно повисло низко над горизонтом, скрытом дюнами, как мерцающий раскаленный шар.

Восемь мужчин сидели возле огня, образовав круг. Часть круга оставалась свободной — это было место для Кваббо и Сендрин. Оба сели на песок, скрестив ноги. Сендрин улыбнулась и неуверенно кивнула остальным мужчинам, ответом на это были ничего не выражающие взгляды. Мужчины тотчас отводили их в сторону, если она смотрела на каждого из них более чем пару секунд.

«Они боятся злого взгляда», — подумала она и не могла разобраться, удовлетворяло ли это ее или смущало.

Кваббо мог не объяснять ей, кто были эти мужчины. Она и так знала, что сидела напротив мудрецов, самых могущественных шаманов санов. Они все пришли сюда, чтобы вместе с ней совершить ритуал открытия внутренней сущности — так Кваббо несколько велеречиво перевел ей название происходящего с языка кои на немецкий язык. Речь шла о своего рода посвящении, если она его правильно поняла, но вместе с тем и о чем-то гораздо большем.

— Наша внутренняя сущность намного лучше, чем мы сами, знает, сколько миров существует за пределами нашего мира, — шептал теперь ей Кваббо, в то время как остальные мудрецы неподвижно смотрели в огонь. — Наш дух и наша внутренняя сущность — едины, и они видят больше, чем мы сами можем воспринимать в наших сновидениях. Внутренняя сущность принимает послания из внешнего мира и дает на них ответ. Некоторые верят — прежде всего те народы, которые вы называете цивилизованными, — что внутренняя сущность сама создает эти образы, придумывает их. Заблуждение! Вещи и миры существуют, и, если ты отказываешься признавать это, тогда ты отказываешься открыть в себе свою внутреннюю сущность и вместе с тем познать самое себя.

Слова Кваббо не так уж отличались от того, что она прочла как-то в философских трудах. Но одно дело было видеть это на бумаге и знать, что кто-то записал их много столетий назад, и совсем другое — слышать эти слова, являвшиеся частью древнего колдовского ритуала, из уст сана. Он произнес их неожиданно четко и ясно.

Получается так, размышляла она, что речь на самом деле идет не столько о магии, сколько о том, что пытались выразить древние философы. О познании, о смысле всего сущего, об установлении контактов с миром. После того как она внезапно пришла к этому выводу, ей стало намного легче настроиться на то, что должно было произойти.

Один из мудрецов поднял с земли связку сухих стеблей проса, наклонился вперед и поджег их от костра.