Не владея собой, она подскочила к двери и навалилась на нее, пока до нее не дошло, что она только что заперла ее.

Снова раздался треск. Дверь задрожала, как под натиском тарана, и посредине нее появилась трещина. Звуки трения прекратились.

Сендрин подбежала к кровати и схватила спящую девочку за плечи. Она была примерно такого же возраста, как и близнецы, может, на пару лет младше. Красивая, как картинка. В ее ушах были золотые сердечки.

Затем снова раздался треск и грохот, дверь комнаты повисла на одном шарнире. Поток холода устремился из коридора в комнату.

Девочка продолжала спать, вопреки шуму, вопреки ревущему за окнами урагану. Сендрин позвала ее, тряхнула, она хотела схватить ее и отнести в безопасный угол — как вдруг та открыла глаза.

Девочка смотрела, но не видела Сендрин. Она смотрела сквозь нее.

— Кимберли!

Резкий голос раздался за спиной Сендрин! А затем опять возникли звуки трения.

Она хотела поднять девочку и прижать к себе, она действительно хотела этого, но что-то удерживало ее. Она уронила малышку назад, на подушки, словно в один момент утратила все свои силы.

Она медленно повернулась.

На фоне света, лившегося из окон коридора, стоял человек, огромный и сильный. Сендрин не видела его лица, только черный силуэт. Посередине темного контура что-то сверкало и блестело. Затем снова раздались страшные звуки трения, теперь, однозначно, стали о сталь. Два ножа мясника, при трении издававшие визг.

Сендрин посмотрела на неподвижную девочку, лежащую на кровати, посмотрела в окно. Увидела, что там, за окнами, погибает мир. Перед окнами стеной вырастал вихрь. В нем вращались вырванные с корнем деревья, кусты, тучи песка.

Вихрь.

Мужчина с ножами.

Девочка в кровати.

— Кимберли, — проговорил мужчина еще раз, на этот раз мягче. Но он продолжал точить лезвия ножей, снова и снова.

Сендрин знала это имя. Кто-то упоминал его, наверное, Адриан.

Кимберли Селкирк, младшая дочь лорда Селкирка. Его любимый ребенок.

Мужчина подошел к Сендрин, но он не обращал на нее никакого внимания. Как оглушенная, она отступила в сторону, прочь от него, прочь от кровати, в которой она, спустя десятилетия, должна была лежать, спать, ни о чем не подозревая, не имея представления о том, что здесь однажды произошло.

Каждый из ножей был таким же длинным, как кисти рук Сендрин. Их блеск не мог скрыть того, что к нему прилипло что-то красное, влажное.

Мужчина достиг кровати и положил ножи по обе стороны девочки на одеяло. Он с большой заботой разгладил одеяло, словно это имело важное значение, как будто в этом был скрытый смысл, известный ему одному.

Сендрин споткнулась, идя обратно в эркер, за ней разворачивалась дьявольская панорама вихря; дом оказался в его центре, — так ребенок держит лягушку в стеклянной банке. Она онемела от страха, почти потеряла сознание от ужаса. Сендрин хотела вмешаться, но не могла. Могла только смотреть. Оглушенная, охваченная паникой. Только присутствовать. Беспомощно наблюдать.

Мужчина погладил рукой волосы беззащитной девочки. Сендрин впервые увидела его лицо. Пожилой мужчина с обвисшими толстыми щеками. Седые волосы растрепались и космами падали ему на лоб. Через все лицо протянулся темно-красный след с каплями крови.

Сендрин узнала его по одной из картин в галерее. Это был лорд Селкирк.

— Кимберли, — прошептал он еще раз, бесконечно нежно. Только это имя. Снова и снова он произносил имя своей дочери: — Кимберли. Кимберли. Кимберли.

Малышка смотрела на него своими темными глазами, оцепеневшая от страха, но, возможно, она испытывала к нему доверие.

Он поднял ее, прижал к себе, покружился с нею на месте. Сендрин видела лицо девочки над его плечом, ее глаза все еще были широко распахнуты.