Сендрин уже давно бросилось в глаза большое количество птиц, сидящих на кровлях хижин недалеко от пашни.

— Я думаю, злые духи, о которых говорила София, прибывают скорее с воздуха.

Кое-где уже вспархивали отдельные птицы и кружили над пашней. Как только одна из птиц опускалась на землю, саны отгоняли ее дикими криками, прежде чем она успевала выклевать хоть одно зерно.

Лукреция продолжала рассказывать о всяческих приготовлениях, которые выполнялись для того, чтобы устрашать духов и демонов, но Сендрин слушала ее лишь краем уха. Она больше наблюдала за тем, как стоящие вокруг поля женщины наклонялись и также закапывали отдельные зерна в пыльный грунт. Согласно рассказу Лукреции, это было вторым этапом ритуала. В последнюю очередь, как она объяснила, начнется собственно посев, сопровождаемый дальнейшими церемониями, направленными на то, чтобы в течение следующих дней пошел дождь.

После того как женщины удалились с поля, все остальные собрались в группу и устремились на другую сторону деревни.

— Что они теперь собираются делать? — спросила Сендрин. — Разве ты не говорила, что далее должен следовать посев?

Близнецы снова обменялись одним из тех многозначительных взглядов, которые все больше беспокоили Сендрин. Что-то происходило в деревне, и девочки, похоже, и не думали говорить ей о том, что же это было. Ей стало понятно, что на самом деле речь шла вовсе не о ритуале сева.

Теперь группа приближалась к хижине, которую охраняли восемь мужчин, вооруженных короткими копьями и ножами. В первый раз Сендрин осознала, что ни на одном из туземцев не было европейской одежды, которую они носили во время работы в поместье. Здесь на всех были только платки и набедренные повязки.

Даже на расстоянии можно было отчетливо разглядеть, что возле охраняемой хижины раньше стояли и другие строения. Отдельные столбы и глубокие ямы выдавали, что строения были перенесены в другое место. Возникло свободное пространство примерно двадцать на двадцать метров, в центре которого стояла лишь одна хижина.

Группа людей расположилась на почтительном расстоянии от хижины, образовав круг.

— Что они там делают? — спросила Сендрин, затаив дыхание. Вопрос Сендрин, казалось, причинил Саломе боль, но ни одна из девочек не ответила.

— Черт возьми, что там происходит? — Тон Сендрин был резким, и даже она это почувствовала. Ужасное предчувствие охватило ее.

Восемь мужчин, охранявших хижину, были крупнее других. Это были гереро, догадалась Сендрин. В принципе, в этом не было ничего необычного. Она знала, что в деревне жили представители самых разных племен. Саны, конечно, превосходили своей численностью остальных, но были также гереро, несколько нама и три или четыре семьи дамара. Тем не менее при виде вооруженных воинов у нее озноб пробежал по спине.

Неприятное чувство переросло в настоящий ужас, когда из хижины внезапно раздались отчаянные крики, перемежаемые плачем маленьких детей. По-прежнему никого не было видно. Восемь сторожей заботились о том, чтобы ко входу никто не подходил.

Сендрин схватила Лукрецию за плечи и грубо дернула, разворачивая к себе лицом.

— Что за люди в хижине? — набросилась она на девочку.

Лукреция повернула голову, чтобы посмотреть на Салому, но Сендрин стала между ними.

— Рассказывай, я жду!

Лукреция по-прежнему ничего не говорила, просто твердо сжимала губы, быть может, от страха, а может, из чистого упрямства.

— Это люди-гиены, — проговорила Салома за спиной Сендрин. — Они едят детей.

Сендрин освободила Лукрецию, которая со слезами на глазах стала растирать плечи.