Александр подбежал к ним и бросил на колени матери крохотного сопротивляющегося краба.

– Смотри, мама, какой красивый!

Но на этот раз Валентина, не обращая внимания на сына, что бывало крайне редко, напряженно уставилась на мужа.

– Только я и Александр? – потрясенно спросила она. Паулос осторожно взял полузадушенного краба.

– Александр, немедленно брось его в воду! Крабы не любят сушу.

Александр, расставив крепкие ноги, недоуменно смотрел на родителей. Он принес им нечто необыкновенное, а они даже не желают полюбоваться его находкой!

Подбородок мальчика подозрительно задрожал, однако он без единого слова поднял краба и направился к морю, гордо расправив плечи. В эту минуту он, как никогда, напоминал уменьшенную копию Видала.

– Если итальянцы вторгнутся в Грецию, я должен сражаться, Валентина. Греция – моя родина. И я не намереваюсь прикрываться своей профессией и бежать в Америку.

Глаза Валентины сверкнули.

– А я твоя жена, Паулос. Мое место рядом с тобой!

– Только не на войне, – твердо ответил он. – Жена обязана слушаться мужа.

Отчаяние охватило Валентину.

– Я не хочу покидать Крит, Паулос. Я была счастлива здесь.

– Я тоже, любимая.

Он легко коснулся ее губ и нежно, сжав подбородок, повернул Валентину лицом к себе.

– Мы действительно очень счастливые люди, Валентина, – прошептал он, и поцелуй из нежного стал страстным и требовательным. – По-моему, – внезапно охрипшим голосом пробормотал он, наконец подняв голову, – Александру пора спать.

Они улыбнулись друг другу улыбкой людей, не нуждающихся в лишних словах.

– Я люблю тебя, – сказал он, вставая. – Люблю всем сердцем, телом и душой.

Она обняла его за талию, удовлетворенно положила голову ему на плечо, позвала сына, и семья вернулась на виллу. Позже она уложит сына и станет любить мужа, мужа, который так много дал ей, и они не оторвутся друг от друга, пока страсть не станет невыносимой.

Этим вечером они ужинали в маленьком увитом виноградными лозами дворике. Когда горничная убрала со стола и пожелала им доброй ночи, Паулос посмотрел на темное спокойное море.

– Я, пожалуй, возьму каик и отправлюсь порыбачить на час-другой. Свежая рыба к завтраку не помешает.

Валентина повертела в руках стакан с мандариновым соком.

– Я дождусь тебя.

Глаза их встретились. Она посидит во дворике до его возвращения, а потом они вновь займутся любовью.

Шторм налетел внезапно и ниоткуда. Минуту назад морская гладь была невозмутимой, а в следующее мгновение вскипела белой пеной. Не уходя из дворика, не обращая внимания на бешеные порывы ветра, Валентина с растущей тревогой ожидала появления Паулоса. Молнии рассекали небо, и она забежала в дом за жакетом и помчалась в сад, а оттуда на берег. Крохотный причал, где обычно Паулос привязывал суденышко, был пуст. Огромные волны с грохотом бились о песок. Струи дождя хлестали по лицу, ветер бешено рвал волосы, и Валентина вернулась на виллу, чтобы попытаться вызвать по телефону портового инспектора из Чантии.

На ломаном греческом она молила его что-нибудь сделать. Но портовый инспектор, извинившись, объяснил, что шторм слишком силен, и ни одно судно не может выйти из гавани.

Валентина поплотнее закуталась в жакет и, спотыкаясь, выбралась на берег. Напрягая зрение, женщина всматривалась в непроницаемый мрак. Время от времени она видела на волнах крохотную точку, несущуюся к берегу, но каждый раз это оказывалось оптическим обманом. Валентина побежала вдоль берега, выкрикивая имя мужа, но рев бури заглушал голос.

– Он должен вернуться! Должен! Господи, прошу, верни его! – всхлипывала она, но огненный зигзаг снова разорвал небо, и в ослепительной вспышке вновь мелькнула водяная стена, с неутомимой яростью надвигавшаяся на сушу.