– Мы чертовски близко от передовой, – сообщил Роган как-то вечером, когда Валентина настоятельно потребовала поехать в место, не указанное в их маршруте. – Ни к чему это, Валентина. Если нас возьмут в плен, непременно казнят. Я хочу быть живым героем-победителем, а не мертвым!

Валентина снисходительно улыбнулась и не обратила на его стенания ни малейшего внимания. Они приехали выступать перед солдатами, которые каждый день идут в бой, и неприлично думать об удобствах и безопасности.

Но настоящая опасность поджидала их в Бельгии. Роган постоянно нервничал, с тех пор как они пересекли границу. Северную Африку и Италию он еще мог вынести, но Бельгия, по его мнению, находилась слишком близко к Германии.

– Буду рад поскорее унести отсюда ноги, – признался он ей, пока рядовые, счастливые ее появлением, поспешно сколачивали грубую деревянную платформу, заменявшую сцену.

– Дорога здесь так плотно заминирована, что я слышал, как стучали мои зубы.

– Они пойдут в последний и самый страшный бой, – грустно покачала головой Валентина. – Мы, Роган, не будем сражаться, но по крайней мере сможем вдохновить людей, которые будут проливать за нас кровь.

Роган не обманывался насчет собственных способностей воодушевлять людей, но не сомневался, что у Валентины хватит на это сил и возможностей. Она была на высоте там, где дело касалось роскоши и очарования; впрочем, это ей удавалось. Ее расшитые бисером и блестками облегающие наряды все как один имели разрез до бедра, открывая стройную ногу, что неизменно производило па солдат огромное впечатление – ее приветствовали свистом, хриплыми воплями и аплодисментами. Валентина была воплощением женственности, и временами Роган боялся за нее, опасаясь, что мужчины, словно стая волков, набросятся на сцену и разорвут Валентину в клочья.

Вечером к ним явился помрачневший полковник.

– Вынужден сообщить вам, что линия фронта постоянно изменяется и мы фактически окружены. Немцы отрезали нас с севера, юга и востока, а на западе идут жестокие бои.

Кровь отлила от лица Рогана.

– Надеюсь, подкрепления должны подойти? Какая-нибудь помощь?

Полковник кивнул, по-прежнему хмурясь.

– Беда в том, что этот участок фронта скоро станет полем битвы. Единственный способ вывезти вас отсюда – посадить на самолет. Прошу прощения, мистер Тенант, я стараюсь изо всех сил.

После его ухода Роган, бледный как смерть, повернулся к Валентине.

– Что нам делать? – пробормотал он, нашаривая сигарету трясущимися пальцами.

Валентина пожала плечами.

– То, за чем мы приехали. Развлекать солдат и оставаться спокойными.

– Дьявол, Валентина, неужели ты никогда и ничего не боишься?

Печальная улыбка приподняла уголки ее губ.

– Боюсь, – тихо призналась она. – Но не немцев. Они никогда еще не имели такого успеха, как в эту ночь.

Валентина пела под аккомпанемент разрывов бомб, шаткая сцена подрагивала под ногами, и на этот раз не было даже джипов, освещавших ее фарами; солдаты направляли на Валентину ручные фонарики, пока она пела о любви, мире и доме. И в тысячный раз спрашивала себя: где сейчас Видал? Тоже пытается укрыться от падающих дождем бомб? Как бы она хотела, чтобы он оказался сейчас среди тех, кто стоит здесь, в темноте, всего в нескольких ярдах от нее. В этот миг она пела для Видала, и слезы блестели у нее на ресницах. Находясь в опасности, она чувствовала себя ближе к нему.

– Ложись! – внезапно закричал кто-то, и разверзся настоящий ад. Сильный взрыв потряс воздух, швырнув Валентину на землю.