Три месяца спустя они вернулись в Нью-Йорк. В Объединенном отделе организации досуга войск наконец вспомнили о них, и хотя Валентина не хотела возвращаться, пришлось, однако, подчиниться приказу – в конце концов, она находилась на воинской службе.

После радостной встречи с Александром она села в поезд и отправилась в город, который покинула так много лет назад.

Голливуд восторженно приветствовал ее. В первый же вечер после приезда Валентина поехала на концерт в «Голли-вуд-Боул», и как только вошла, взгляды всех зрителей устремились на нее и от яруса к ярусу пробежал шепоток. И тут весь зал разом поднялся, и ей устроили овацию. Валентина улыбалась, махала рукой и чувствовала, как слезы жгут веки. Она никогда не жаждала окунуться с головой в пьянящее веселье ночного Голливуда, однако сейчас ее принимали с искренней, необычайной любовью и симпатией и полным отсутствием профессиональной зависти. Она дома! Наконец-то дома! Здесь ее место, с того дня, как она впервые очутилась на съемочной площадке «Уорлдуайд»!

Ровно через сутки позвонил Тео. Это будет их первая встреча спустя десять лет. Тогда она, не оборачиваясь, ушла из его кабинета… Только немногие звезды из тех, кто был знаменит в то время, сохранили славу и красоту. Спиртное, наркотики, громкие скандалы, неудачные романы уничтожили остальных. Валентина, однако, в тридцать лет стала еще прекраснее. Тео лишний раз убедился, что ее красота не временный, случайный дар небес. Она обладала каким-то неуловимым очарованием, сказочной магией волшебницы-феи, таинственностью, присущей лишь ей, естественной и неотразимой. Уже не в первый раз он задавался вопросом, откуда она явилась. Что успела пережить, прежде чем привлекла внимание Видала. Никто не знал. Даже сам Видал.

Вопреки современной моде ее волосы не падали свободно на плечи. Тяжелый узел скреплялся двумя черепаховыми гребнями. Обожание публики ничуть не прибавило ей тщеславия и нелепых претензий. Достоинство ее было врожденным, а к славе она относилась так же спокойно, как к чему-то обыденному. Однако она изменилась. Искорки смеха, так легко вспыхивавшие в ее глазах в те годы, когда она работала с Видалом, навсегда исчезли. Теперь во взгляде светилась трогательная грусть, даже когда Валентина улыбалась.

– Доброе утро, мистер Гамбетта, – сказала она, легкой грациозной походкой пересекая комнату.

– Что еще за «мистер Гамбетта»? – с деланной строгостью проворчал тот. – Тео! Просто Тео!

– Во время нашей последней встречи вы потребовали называть вас именно так, – лукаво усмехнулась Валентина.

Тео покраснел.

– Много воды утекло с тех пор.

– И много денег, – добавила Валентина.

Тео, вспомнив огромную неустойку, которую ей пришлось выплатить за разрыв контракта, запрокинул голову и громко фыркнул. Остроумия у нее не отнимешь. Достойная соперница во всех их словесных баталиях! На свете существовало очень мало женщин, которые бы нравились ему так, как она, и все же…

Смех его внезапно оборвался. Именно она бросила Видала, когда тот лежал в больнице, да еще в таком тяжелом состоянии. Она даже не позвонила, не справилась о здоровье близкого ей человека. Видал узнал о ее помолвке с другим из газет.

Тео тряхнул головой, пытаясь отбросить все ненужные мысли. Он здесь по делу, и его личные симпатии и антипатии не имеют ничего общего с бизнесом.

– Садитесь, Тео, и расскажите, что привело вас сюда.

– Будто вы не знаете, – ухмыльнулся он, оглядывая светлую и просторную комнату с окнами до потолка, выходившими на каньон. Снаружи виднелся дворик, где стоял обеденный стол со стеклянной столешницей, росли цветы и порхали птицы. Чуть подальше серебрилась вода бассейна, на поверхности плавали белые цветы.