Операторы, очевидно, тоже были вне себя от радости. Прошел не один час, прежде чем Валентина осмелилась спросить Рогана:

– Сколько времени займет эта сцена на экране?

– Три минуты, если повезет, – сухо уведомил Роган. Ракоши ведет себя с Валентиной точно так же, как и со всеми остальными, то есть хуже последнего ублюдка. Он, несомненно, не питает к ней никаких романтических чувств. – Давайте поужинаем сегодня вместе и все обсудим.

– Я очень устала, Роган.

– Я тоже, но чем скорее вы поймете все тонкости съемок, тем легче вам будет. Я заеду за вами через час после того, как мы освободимся.

– Вам платят за то, чтобы вы играли, Тенант, – холодно заметил Видал. – Не будете ли вы так любезны отвлечься от столь важной беседы и заняться тем, ради чего мы тут собрались?

Он даже не взглянул в ее сторону.

Длинный тяжелый день наконец подошел к концу. И за все это время она не услышала от Видала ни слова похвалы или одобрения. Когда она покидала площадку, прямая, гордая, ничем не выказавшая мучительной боли, что он так жестоко причинил ей, Дон Саймонс, главный осветитель, заметил:

– Как только камера начинает работать, эта девушка преображается словно по мановению волшебной палочки! Просто глазам невозможно поверить!

– Да, – согласился Видал, отводя потухший взгляд. – Невозможно.

Валентина медленно вошла в бунгало и села на край кровати. Так вот как будет отныне проходить ее жизнь. Неудивительно, что Роган прозвал Видала Торквемадой. Он был мил и вежлив, пока не получил, что хотел. Подписанный ею контракт. Согласие Гамбетты на то, чтобы она играла главную роль в фильме.

Теперь нет смысла безвылазно сидеть в номере. Видал больше не придет, не принесет очередную стопку книг, не станет оживленно обсуждать картину. Она знает сценарий наизусть. Никто не мешает ей принять приглашение Рогана.

Валентина встала под душ, затем переоделась в вечернее платье с открытой спиной, расшитое речным жемчугом. Роган по крайней мере добр к ней.

Он появился ровно через час и окинул девушку оценивающим взглядом. Они отправились к «Сайро», и Валентина ела энчилады, блинчики с острой мясной начинкой и салат из сердцевин кукурузных початков, зачарованно наблюдая, как Роган приветствует бесчисленных знакомых. После ужина они танцевали, а потом Роган водил ее от столика к столику, знакомя с кинозвездами, которых она раньше и не мечтала увидеть во плоти и которые сейчас, казалось, страстно стремились узнать ее поближе.

Наконец они вернулись к своему столику, и Роган заказал скотч.

– Давайте отпразднуем по-настоящему, – предложил он, взяв ее за руку. – Вы когда-нибудь играли?

Легкая улыбка тронула ее губы.

– Нет, но у меня ужасное предчувствие, что это мне понравится.

– Едем в «Кловер-клаб». Лучший игорный дом во всем городе. Рулетка, шмен де фер, блекджек. Только назовите – там есть все на свете.

Когда они уже сидели в машине, уносящей их в «Кловер-клаб», его рука скользнула было по ее плечу, и девушка вздрогнула, словно подавляя порыв поскорее отстраниться. Роган заметил это, и его желание лишь усилилось. Она вовсе не легкодоступна, но именно поэтому он не жалел усилий. Слишком много времени прошло с тех пор, когда ему приходилось трудиться, чтобы завоевать понравившуюся женщину.

В клубе он усадил Валентину за рулетку, положил перед ней стопку фишек и наскоро объяснил правила игры.

– Не может быть! – удивилась она. – Неужели это настолько легко?

– Совершенно верно, – рассмеялся Роган.

Вращающееся колесо и стук шарика заворожили ее. Выиграв, Валентина радовалась как ребенок, проиграв, трогательно огорчалась.