Да, замутить с ней было бы прикольно, но это слишком незначительная причина, чтобы рушить всё, чего мне удалось достичь на сегодняшний момент. А это будет неизбежно, слишком много факторов против. Начиная с того, что тогда я фактически попаду в зависимость от Айдара Намжаловича, а точнее, от клана Доржиевых, заканчивая разладом в команде. Нет, я был достаточно самокритичен, чтобы ждать, что девчонки за меня передерутся. Но дело было не в чувствах.

Я не знал, какие настроения ходят в семьях девушек, но по оговоркам и обрывкам информации догадывался, что команда создавалась на основе равноправия. Да, Таня считалась старшей, но на ней было лишь тактическое командование. В остальном все были равны. Но если я сойдусь с Дарой, равновесие нарушится. Так что главная проблема даже не в том, как отреагируют на это сами девушки, а что сделают их Дома. Ведь они и так уже напряглись, когда Обрескова завербовала к нам Матвея и Изабеллу.

Если с итальянкой мейд ин раша проблем не было, то вот Кузнецов однозначно заявил, что согласен лишь потому, что там буду я. Отчего его считали моим человеком. Чуть ли не вассалом. Бред, конечно, но всех переубедить я не мог. Вот в итоге и получалось, что, стоит мне объявить об отношениях с Дарой, команда де факто будет моей. Что может весьма не понравиться родителям остальных девочек. О том, что боевые группы прежде всего были инструментами социальной и политической жизни сообщества одарённых, я уже догадывался. Потому как ту работу, что мы делаем, можно было выполнять гораздо более эффективно без всех эти телодвижений.

Но, если честно, на политическую составляющую и проблемы, с ней связанные, мне было плевать. Самым главным камнем преткновения для меня было то, что я не чувствовал к Даре чего-то особого. Да, она мне нравилась как подруга, но любовь… однозначно нет. Я был готов защищать её, как и любую другую из девчонок. Заботиться и оберегать — ровно в той же мере. Но ни бабочек в животе, ни тараканов в голове при этом не возникало.

И можно было бы обойтись без них, но тут возникала другая проблема — я ещё тупо не нагулялся. Да мне восемнадцать лет всего, куда мне жениться?! За что?! Мне и так хорошо! Я даже с той же Алёнкой на серьёзные отношения не готов, хотя, положа руку на сердце, формами она у лучницы выигрывает со значительным отрывом. Дара более стройная и спортивная, из-за большого количества физических нагрузок, а соседка по парте фигуристая, есть, за что подержаться. Но даже этого мало! Я, может, исследования провожу. Сравнительный анализ объёмов молочных желёз девушек западной Сибири в возрасте от восемнадцати до двадцати… ну, пусть будет пяти лет. Докторскую писать буду, только материала побольше соберу эмпирическим путём. А тут жениться. Вся научная работа насмарку.

— Чего притих? — Дара тихонько толкнула меня в плечо. — Уснул, что ли?

— Да нет, думаю над тем, что твой дед сказал, — врать не хотелось, так что я честно признался, что меня гложет. — Точнее, предложил. И что будет из-за того, что я ему отказал и даже обсуждать возможность не стал. Извини, что затронул эту тему.

— Да всё нормально, — отмахнулась лучница, но тон её мне показался слишком наигранным, да и глаза стали серьёзными. — Я тоже с тобой хотела поговорить на эту тему. И сказать спасибо, что отказался. Нет, ты не подумай, ты классный парень, и, честно говоря, среди всех моих знакомых, ты единственный, с кем бы я могла начать встречаться, и я даже тебя люблю, но исключительно как друга. Вон девчонок я тоже люблю. Не обижайся только, ладно?

— Да какие обиды? — я даже удивился. — Или ты думаешь, я считаю, что все девчонки вокруг себе коленки паром шпарят, когда меня видят? Так я же не Гончаров и не Голенищев, чтобы в такое верить.

— Это да, — подала голос Катерина с заднего сиденья.