Едва молот дёрнулся, Куприян почувствовал, что всё пошло не по плану. Но отступать не собирался. Он твёрдо был настроен сегодня стать богом или демоном, плевать кем, главное — избавиться от этой смертной оболочки, а там хоть трава не расти. Выкрутится, не впервой. Кого надо купит, кого запугает, недаром же у него пачка компромата на каждого мало-мальски значимого политика. Главное, сделать дело, и старик с проворством, которого никто не ожидал от человека в его возрасте, кинулся на Золотую бабу, занося ритуальный нож для удара. Демон, которого заключил в него создатель, жаждал крови жертвы, и их желания с Гиршманом полностью совпадали. Но было уже поздно.

Зря Паук надеялся на свои амулеты. Нет, я не спорю, они были высшего класса, думаю, что даже прямое попадание танка ему бы не повредило. Но я же не танк. Я и не думал лупить со всей дури по щиту в надежде пробить, хотя если взять Смешер, то, скорее всего, мне бы это удалось. Всё-таки тёмные альвы плохого оружия не делали. Другой вопрос, как долго бы щит продержался. Секунду — две? Но этому уроду достаточно было мгновенья, чтобы воткнуть в богиню свой мерзкий нож. Так что пришлось импровизировать.

— Ну вот и всё, — Гиршман довольно прохрипел, чувствуя, как в него вливается жизненная сила, передаваемая демоном, но почему-то поток был слишком жидким и быстро иссякал, и в поисках причины Паук покосился на нож… чтобы увидеть, что тот торчит из груди пацана-ментата, которого я использовал как живой щит для богини. — С-серёженька… Как же так… как так…

— А вот так, — я стоял за спиной у старика, сжимая костяной нож, пробивший все щиты Паука и вошедший ему точно в сердце. — Ты думал, моим родным можно угрожать безнаказанно?

— Витюша, — Гиршман попытался дёрнуться, но силы стремительно покидали его, жизни Серёженьки надолго не хватило, чтобы поддержать его собственную. — Витюша, я же хотел, чтобы мы вместе…

— Хоть перед смертью не лги, старый выродок, — поморщился Скуратов, подошедший к нам после того, как закончил с шестёрками.

— В-володенька… — сдаваться Паук не собирался, пытаясь выдернуть пхурбу, но зазубрины на лезвии надёжно засели в теле, не пуская жуткий клинок. — Я же тебя вот таким помню… мы же с папой твоим…

— Заткнись уже, — поморщился Владимир Алексеевич. — Ты отца предал при первой возможности. Так что считай, что вы в расчёте.

— Думаешь, меня так просто убить, — вдруг жутко рассмеялся старик, словно и не замечавший ножа в сердце. — Я вернусь из Нифльхейма…

— Дурак ты, Куприян, — вздохнул Скуратов. — Теперь даже твоя богиня тебе не поможет. Асура не отдаст свою добычу. Ты не знал, что за использование пхурубу смертный платит своей душой? Так что прощай, Паук. На этот раз это действительно конец.

— Нет!!! — Гиршман вдруг дёрнулся всем телом, и мне пришлось навалиться, чтобы удержать его, а заодно я провернул нож, расширяя рану и рассекая сердце старика пополам. — Нет… не… я не хоч…

— Всё, кончился. — Владимир Алексеевич вздохнул, но тут же встряхнулся и хлопнул меня по плечу. — Ты как, Вить?

— Нормально, — я пожал плечами, действительно не ощущая ничего особого от того, что только что убил человека, ну разве что облегчение, ведь всё закончилось, — Спасибо, что приехали.