— Золото Колчака, — выдохнув, словно перед прыжком в воду, рубанул участковый. — То самое, которое пропало в революцию.

— Чего?! — вот теперь настала моя очередь изумляться. — Это что за бред вообще?! Разве его не белочехи вывезли?

— Нет, ты чего?! — внезапно в разговор влез Матвей, причём, судя по блеску глаз, тема его очень взволновала. — Точнее, чехи там чего-то спёрли, но совсем немного. Иначе их бы просто не выпустили. Я изучал эту тему, интересовался. Из золотого запаса Российской империи, доставшегося Колчаку, пропало около двухсот тонн. И да, по одной из версий он действительно спрятал часть где-то в тайге, но не здесь, а в Томске.

— А вот эти мужики выкопали где-то в архивах, что, дескать, в эшелоне колчаковском, под Каинском, который сейчас Куйбышев, с рельс сошёл один или два вагона, — принялся рассказывать Назаров. — Как раз те, что везли золото. Времени ждать не было, и Колчак приказал его перегрузить на сани и спрятать в тайге. Мол, заодно будет заначка. Там вышло тонн двадцать всего, так что управились быстро, и обоз направился в сторону села Дорофеево, это сейчас Северное, наш райцентр. А оттуда дальше в тайгу, как раз в нашу сторону. Тогда здесь люди ещё не жили, так что лучше место было сложно придумать. Дикий край, никто случайно не наткнётся.

— Это… — я почесал в затылке. — Имеет смысл. Но почему тогда клад раньше не нашли?

— Так, говорят, те, кто его прятал, все сгинули! — от избытка эмоций участковый хлопнул по столу. — Мужиков, что золото грузили, одарённые офицеры-дворяне в жертву принесли, чтобы клад скрыть. А когда сами возвращались нарвались на красных, ну, те их, недолго думая, и порешили. Сам же Колчак места, куда рыжьё упрятали, не знал, а потом его и самого к стенке прислонили. Вот и получилось, что у нас тут богатство лежало немереное, а никто об этом ни сном, ни духом.

— Ну, кто-то, видимо, и тем и другим, раз сумел докопаться до правды. — Я скептически усмехнулся. — Видать, нашёл в архиве карту с крестом и подписью «Золото Колчака тута!» Расстрелянные белогвардейцы, поди, оставили, а большевики же тупые, читать не умели. Вот до этого никто клад и не нашёл.

— Ага, давай, язви, — хмыкнул Миронов. — Я тоже поначалу не верил. Только Арнольд мне всё подробно растолковал. Он почти десять лет в бумагах копался, пока за хвост этого обоза ухватился. Там накладная, тут рапорт, здесь служебная записка. Потихоньку всю картину и восстановил.

— И тут же к вам кинулся, — на этот раз я не улыбался, тяжёлым взглядом уставившись на опустивших глаза мужиков. — И чего пообещал? Сразу бабла дал или долю? Давайте уже всё рассказывайте, видите, что ситуация вышла за пределы нормальной. Как минимум один труп уже есть, и неизвестно, сколько их будет в итоге. Так что я хочу всё знать об этом… кладоискателе. А потом уже буду решать, либо вызывать спецназ и переворачивать здесь всё вверх дном, либо решить всё по-тихому, кулуарно, так сказать. Но для того, чтобы я шум не поднимал, меня надо убедить. И говорю сразу, доля в мифическом кладе меня мало интересует. Не бедствую. А вот об этих кладоискателях и их связи с паранормальными силами я бы послушал.

— Да рассказывать особо нечего, — забегал было глазами глава, но видя, как я скривился, вздохнул и сдался: — В первый раз Арнольд к нам приехал лет пять или семь назад, как раз вместе с уфологами. Только те ещё в первый день с какими-то рамками бегали, а потом больше водку жрали да баб в палатке тискали. Они, похоже, за этим и ехали, а хренология их — это так, чисто повод. Жене же не скажешь, что поехал бухать. А что рыбачить будут, уже никто не верит, поди. Но Арнольд с ними не бухал.