— Да!!! — взревели ребята, и, хлопнув руками, мы пошли к стартовой площадке, куда как раз нас позвали организаторы.

Что я мог с уверенностью сказать за последние сутки, так это то, что изнутри соревнования выглядят далеко не так захватывающе, как когда их смотришь по телевизору. Даже в прямом эфире редакторы выбирают самое интересное, чтобы зрители не заскучали. А вот когда ты сам в этом участвуешь, оказывается, что на десять процентов активного действия приходится девяносто рутины и всяких разных посторонних активностей. И даже когда мы оказались на точке старта, того ощущения шоу совершенно не было. Только внутреннее напряжение и желание уже наконец начать.

К счастью, надолго затягивать процесс не стали. Американцы, находящиеся на другой стартовой площадке, всё же бухнулись на колени, что зрители особо не оценили и встретили свистом и криками. А потом сразу же объявили тридцатисекундную готовность. Я осмотрел своих. Ребят потряхивало, но в глазах читалась готовность к борьбе и желание победить. Пусть все считали, что мы здесь в роли мальчиков для битья, плевать. Мы всем докажем, на что способны и начнём прямо сейчас.

— Десять! Девять! Восемь! — весь стадион в едином порыве принялся отсчитывать последние секунды перед стартом. — Три! Два! Один!! Начали!!!

И мы рванули. Бежать было легко, чего сложного, двигаться по асфальтированной дороге, но, к сожалению, уже метров через пятьсот начинался первый этап — горы. Радовало, что соперников мы встретим только лишь через пару-тройку километров, это было сделано специально, чтобы не превращать забег в бойню с самого начала. А там, глядишь, кто оторвётся, и противники могут вообще ни разу не столкнуться. Правда, я чувствовал, что это не наш случай.

— Грёбаные правила, — я берёг дыхание, но всё же не выдержал, глядя на почти отвесную скалу, по которой нам предстояло взбираться. — Уроды могли хотя бы в последний момент трассу дать посмотреть! Пиндосы-то наверняка в курсе, что их ждёт!

— Её меняют, каждый раз тасуя участки и место расположения, так что вряд ли. — Таня тоже уставилась на гору, к которой мы подбегали. — Что будем делать?

— Прыгать, что же ещё, — я зло оскалился. — Матвеич, ты как насчёт полетать?

— Ч-чего? — немного опешил кузнец. — Ты о чём?

— Сейчас узнаешь, — я зло усмехнулся и повёл рукой, ощущая в ней привычную тяжесть оружия. — И… лети!

Смешер в виде копья вспорол воздух и вонзился глубоко в камни. А в следующую секунду я схватил Матвея, и мы взмыли в воздух. Весил кузнец немало, но всё же мой Прыжок не подвёл, и мы сумели преодолеть метров тридцать, как раз достав до копья. Тут уже наш мастеровой сориентировался, хоть и был ошеломлён и немного испуган внезапным взлётом. Но пришёл в себя и, уцепившись за копьё, быстренько прорубил в скале выемку и воткнул в неё щит, сделав удобную полку. Я удовлетворённо кивнул и, выдернув копьё, снова схватил Матвея и прыгнул ещё выше.

Всего ровная скала возвышалась метров на сто. Это очень много, любой альпинист скажет. Но теперь у нас были места для отдыха. Да и к тому же я собирался использовать все наши возможности по максимуму. А потому, оставив кузнеца рубить лестницу на последнем участке, сам просто спрыгнул вниз.

— Тебе говорили, что ты псих? — когда я довольно мягко из-за вовремя использованного Щита приземлился, на меня уставилось пять пар ошарашенных глаз. — Если нет — знай, это так.

— Да, я в курсе, — легкомысленно отмахнулся я. — Дара, сколько держатся твои стрелы?

— Тридцать секунд, но больше одного человека они не выдержат, — лучница верно просчитала направление моей мысли.