— Замечательно! — голос Марины так и истекал ядом и ехидством, но это ни на кого не действовало. — Тогда счастливо оставаться.

— Думаешь, стоило ссориться с куратором? — когда дверь за Ремель захлопнулась, Евгений Олегович, до этого сидевший молча, укоризненно посмотрел на меня, тяжело вздохнув. — Виктор, ты понимаешь, что наживаешь себе врагов?

— Она и так нам не друг, — я покосился на притихшую в углу Наталью, но решил особо не сдерживаться. — Марина ненавидит Юлю за смерть брата. И меня, за то, что Обрескова сейчас со мной. Я не знаю, зачем она пошла на эту должность, то ли чтобы отомстить, то ли просто чтобы гадость сделать, не важно. Главное, что ничего хорошего от Ремель я не жду. Но невозможно постоянно находиться в напряжении.

— И ты решил сразу её осадить. — кивнул Наставник, понимая мою идею. — Но я не уверен, что это сработает. Сейчас ты, несомненно, прав, но даже эти моменты куратор может подать как вашу некомпетентность.

— Может, — я зло ухмыльнулся, — но не станет. Мы им нужны, я им нужен. Так что пока меня не тронут. А там, глядишь, до Марины и дойдёт, что ссориться сразу с несколькими владетельными Домами не стоит. Ну а если нет, значит так тому и быть.

— Хорошо, делай как знаешь. — согласился Олег Евгеньевич. — И последнее. Вот держи.

— Это мне? — я с удивлением уставился на распечатанное письмо, с японскими марками на конверте. — Не припомню у себя родственников из Осаки. Да и из Токио тоже.

— Вообще-то это Мико от её родичей, но адресовано оно было мне, а я, в свою очередь, считаю, что принимать решения должен ты. — Наставник слегка ухмыльнулся. — Как говориться, взялся за гуж…

— Да, да, да, — я согласно кивнул. — Чего пишут то?

— Понятия не имею, — откровенно хохотнул Олег Евгеньевич. — Оно на японском, там несколько листов. И мне не настолько интересно, чтобы искать переводчика. Но судя по официальному виду некоторых бумаг, уверен, Мико возвращают в род, признают и ещё что-нибудь, типа разрыва помолвки с Тоётоми.

— Не поздновато? — я усмехнулся в ответ. — Этот япошка официально отказался от неё ещё хрен знает когда. Так что пусть нюхают бебру. Хрен им на блюде, а не Мико.

— Мне тоже интересно, где они были последние три года. — судя по злому прищуру Таня полностью поддерживала моё мнение, и даже Наталья и то согласно кивнула, мол, нефиг тут, но, что удивительно промолчала. — Но всё же стоит письмо Ми-чан показать.

— Покажу, — я скрывать ничего не собирался. — Я больше скажу, даже не собираюсь влиять на её решение, что бы она не выбрала.

— Ага, но и отпускать тоже, — хихикнула Тарасова. — Знаю я тебя как облупленного. Да и Мико не дура, чтобы менять нормальную жизнь на своих японских родственничков.

— Да уж, они те ещё паскуды. — вдруг подала голос Наталья. — Помнишь, её отец приезжал? Орал так, что стёкла лопались. Такого про неё наговорил, я даже не верила, что отец может такое про свою родную дочь сказать. А Мико стояла и слушала всё это. Ни разу ему не ответила, даже когда он её по щекам хлестать стал.

— Что-то меня всё больше и больше тянет в Японию с дружеским визитом. — я почувствовал, как в груди загорается пламя ярости. — Думаю, нам есть много чего с будущим тестем. Да и невеста-сирота, это ведь не так плохо? Особенно если ей в наследство достанется целый клан?

— Это… — серьёзно задумалась Тарасова. — Это вполне возможно. Ты популярен, имеешь серьёзную репутацию и поддержку сообщества. Если правильно организовать пиар и направить общественное мнение… Покажем Мико жертвой, ты, как жених, понятное дело, вступишься за её честь.