— На богоборцах, — закончил я за неё. — Я и раньше об этом догадывался. Все секты ведут в светлое будущее свою паству по крови и костям, что бы они там не декларировали и как бы не назывались. Орден, братство, содружество. Суть одна. Грёбанные фанатики, считающие себя правыми настолько, что не считаются с жизнями ни себя ни других. Пожертвуй одним, чтобы спасти миллионы. Ненавижу…

— Вить, ты чего? — немного испугала Мико моей вспышки, и обняла меня, прижимаясь всем телом. — Успокойся, пожалуйста. Мне страшно…

— Прости, — я погладил её по голове и чмокнул в макушку, успокаиваясь. — Простите, ребят. Просто плохие воспоминания накатили. И нет, я не хочу с ними работать. Но должен. Хотя бы потому, что их цель, спасти человечество, и моя тоже. И кто как не я приглядит, чтобы эти умники в процессе это самое человечество не угробили?

Глава 13

Глава 13

— Это точно здесь? — я с сомнением посмотрел на мелкую речушку, которую можно было при желании перепрыгнуть, и повернулся к председателю Раздольненского сельсовета. — Здесь же воробей не утонет. Какие омуты то?

— Тут петля, просто из-за горки не видно. — махнул рукой немолодой уже мужик, с виду замученный работой, семьёй и бытом. — И вот на ней эта тварь и водится. Гусинобродские как раз тут коров пасут и всегда сюда пригоняют на водопой. Так эта скотина уже три штуки утащила! Да и хрен бы с ними, но в последний раз Митрич, пастух сельский, кинулся спасать бурёнку, да самого чуть не утащили. Чудом отбился! Зато страху натерпелся, аж запил.

— Типа он раньше к бутылке не прикладывался, — хмыкнула Белка, знающая что говорит. — Да в жизни не поверю, что у вас пастух трезвенник.

— Так одно дело для сугреву накатить стакан или с устатку, — не стал отрицать очевидное председатель. — Ну или дома там, в выходной, а другое в запой прям уйти. Митрич, он выпивал, конечно, как без этого, но меру знал и утром как штык всегда стадо выгонял. А тут как эту образину увидал, так вторую неделю уже квасит по-чёрному. И на стадо забил, и на семью… да на всё забил! Хлещет и трясётся.

— А как он её увидел то? — подала голос Катя, проспавшая всю дорогу из города и только сейчас немного оклемавшаяся. — воплощение или амулет?

— Ни то ни другое, — я под любопытным взглядом председателя заглушил двигатель и пояснил. — Воплощение, это когда дух полностью принимает физическую форму, воплощается в мире и его тогда может увидеть обычный человек. Часто для этого нужен какой-нибудь ритуал или особые условия. Ну там домового можно только за печкой разглядеть или под веником. Привидение воплощается только на месте смерти, хоть в целом зачастую к нему не привязано. Кстати, в Греции, там Посейдон своей силой всех воплотил, поэтому и столько записей получилось. А амулет, это вещица позволяющая видеть духов, косица там или ещё что-то. Но опять же далеко не всех и не всегда. Там тоже масса условий. Но в нашем случае воплощение не требовалось, поскольку скулекс ближе к животному, чем к духу. Как тот медведь, помните? Его тоже видели все и могли взаимодействовать. Просто, потому что он был больше зверь чем бог.

— Поэтому на коров и охотился? — догадалась Милорадович, выбираясь вслед за мной на улицу. — Духи они больше человечину уважают. Понятно. Простите, что-то я туплю сегодня.

— Да всё нормально. — успокоила её Таня. — Ты могла вообще не ехать…

— Нет уж, команда есть команда! — отрезала Катя. — Ничего, я не кисейная барышня, не растаю.