— Интересно, что мы будем делать, если разум возобладает, а чистые останутся без жертв? — не выдержал, наконец, Доменико.

— Храм придётся оставить, — вздохнул я. — Потому что в противном случае мы будем выглядеть озверевшими террористами. Придётся действовать, как планирует Конрут — просто методично уменьшать поголовие чистых. Причём не трогая заметные фигуры. Это долго, мучительно, и неизвестно, будет ли результат. Они ведь всегда могут набрать ещё послушников.

— Хорошо бы здравый смысл всё же возобладал, — ответил Доменико. — Мне не нравится эта задумка с храмом. Даже объяснить не могу, почему.

— Я уже настроилась на фейерверк, — обижено надула губы Кера.

Видимо наше с ней желание имеет больший вес для вселенной — всего через полчаса доминус Силван написал Доменико, что закон принят. О нём будет объявлено в вечерних газетах.

— Вот и отлично! — Обрадовался я. — Мы успеем быстрее.

Глава 26

Типография Петры работала всю прошлую ночь. Теперь пришло время распространителей. Сотни людей и нелюдей под управлением весёлых карликов — керкопов, вооружившись тяжёлыми рюкзаками с бумагой, сейчас расходятся по улицам и раздают газеты всем желающим. Ну а нам с Керой и Доменико пора на позиции.

За время нашего отсутствия в подвал, как выяснилось, домуса Юниев никто не заходил. Значит, и сейчас, скорее всего, никому не понадобится. Оставлять огнепроводный шнур прямо в нём мы побоялись — неизвестно, как быстро подземные ходы могут снова заполниться всякими тварями. Могут и порвать или погрызть пропитанную горючим составом и покрытую крупинками пороха верёвку. Это не крысы, они могут и камни грызть, не то что такую «вкусность».

Пришлось ещё раз сходить в храмовые подвалы, заодно убедился, что там тоже никто не появлялся. Решётки, отделяющие храмовый подвал от кишащей тварями канализации прочные, мощные, замок — тоже. Ну, был до нашего прочного визита. Теперь-то мне даже пользоваться манном не пришлось, в прошлый раз открыли.

Соваться в подземелья храма было страшновато, особенно в одиночку, но ничего страшного не произошло. Я укрепил шнур, и не торопясь размотал его. Сто шагов, двести. Вот и нужный поворот. Я ещё подумал — может, не стоит подниматься? Обойдусь, в конце концов, и без фееричного зрелища. Зато уходить будет проще — тут меня уж точно никто не заметит и не найдёт. Но нет. Не смог удержаться от соблазна — полез наверх.

Выбрался в подвал, поджёг весело заискривший шнурок, и не торопясь подкатил найденную тут же бочку к подвальному окошку. Торопиться некуда — провод длинный. До взрыва минут десять, а то и больше. Не торопясь влез на подставку.

— Чёртовы твари! Да какого дьявола!

Не сдержался. Закричал в полный голос, с трудом сдерживая ярость и злобу. Храмовая площадь была заполнена. Вся, целиком, огромной толпой возмущённого народа. А я-то гадал, что это за гул такой неровный. Хорошая, должно быть, звукоизоляция в подвальчике у Юниев. Резким ударом выбил окно, и в помещение ворвались вопли и крики. Народ негодовал. Народ скандировал «Долой чистых!» и ещё какие-то тупые речёвки. Народ размахивал нашими газетами. Народ столпился на площади и возле храма, который должен взорваться через десять минут. Динамита я не пожалел — это будет хороший взрыв.