– Клиентка? Это как же?

– Паша квартиру мою продал, очень выгодно… и хорошо так со мной разговаривал, вежливо так…

– Представляю, сколько он на тебе наварил!

Кожемякина предпочла не услышать эти слова. Она продолжила слезливым тоном:

– Я, когда услышала, что он скончался, так расстроилась, так расстроилась…

– Ты бы лучше о своих делах думала! – проговорила Пашина тетка и подозрительно нахмурилась: – А что это ты около меня трешься?

– Да ничего я не трусь! – возмутилась Кожемякина. – Больно надо! – и отошла подальше от недоверчивой старухи.

А та взглянула, как землекопы закапывают гроб, бросила в могилу свою горсть земли и заковыляла прочь.

Я немного выждала и пошла за ней.

Сперва старуха шла по главной аллее, по которой мы пришли до того, но потом она оглянулась и свернула на боковую дорожку.

Я, к счастью, успела вовремя спрятаться за мраморный памятник на чьей-то могиле (это был ангел с опущенным факелом в руке).

Когда старушка двинулась дальше, я пошла за ней, прячась за густыми кустами и высокими памятниками.

Тетка снова свернула, на этот раз на совсем узкую тропинку, протиснулась между двумя надгробьями и направилась к густо разросшимся кустам.

Я удивленно следила за ней.

Что ей понадобилось в кустах?

Прячась за надгробьем какого-то дореволюционного купца, я ждала какое-то время.

Старушка все не выходила.

Я почувствовала, что что-то неладно, вышла из укрытия и направилась к кустам, за которыми она скрылась.

Кусты вплотную примыкали к кладбищенской ограде.

Я раздвинула их, ожидая увидеть что угодно, вплоть до мертвого тела…

Ничего подобного там не было.

За кустами был пролом в ограде, через который запросто мог пролезть человек, даже не такой худенький, как Пашина тетка.

Я пролезла через этот пролом и оказалась на безлюдной улице, примыкающей к задней стороне кладбища.

И в этот самый момент заработал автомобильный мотор, и от тротуара отъехала старенькая неказистая машина.

Отъехала – и тут же скрылась за углом.

Ну и старушенция!

Как она ловко меня провела!

Вышла с кладбища через дырку в заборе и уехала на заранее припаркованной машине…

Я бросилась обратно к кладбищенской ограде, пролезла внутрь, пробежала через кладбище.

Возле свежей могилы, где был похоронен Павел Сыроедов, уже никого не было. Провожающие ушли, и Люба с ними. Только скромный букетик валялся на земле, рядом с дежурным венком от агентства «Домострой».

Я завертела головой – и тут из-за огромного надгробья какого-то банкира, убитого в пресловутые девяностые годы, вышла Наталья Кожемякина.

– А, вот ты где! – обрадовалась я. – Пойдем скорее к машине, Пашина тетка уехала.

Мы прошли к главному входу на кладбище, сели в «Волгу».

Наталья включила зажигание. Я открыла на своем телефоне приложение, которое отслеживало «жучок».

На карте города появилась зеленая точка, которая двигалась от кладбища в сторону центра.

Мы поехали в том же направлении.

Зеленая точка выдвинулась на Московский проспект, проползла по нему до самого начала и застыла неподалеку от Сенной площади.

Мы двигались туда же, по возможности объезжая многочисленные пробки.

Наконец мы оказались совсем близко к зеленой точке, то есть к месту, где находился «жучок».

Это был безлюдный переулок, по бокам которого возвышались мрачные кирпичные дома дореволюционной постройки – то, что называется Петербургом Достоевского. Были здесь и кое-какие признаки технического прогресса – к некоторым домам лепились застекленные трубы внешних лифтов.