— Забыл? О чем же?

— О том, что ваш племянник скоро женится.

— Женится… Женится?

— Уж не хотите ли вы меня спросить, о какой свадьбе идет речь?

— Нет… Нет… Митс! Но к чему все эти вопросы?

— Для того чтобы понять, почему вы так себя ведете, сэр, по отношению к семейству Хадлсон! Поскольку вы не можете не знать, что существует семья Хадлсон, доктор Хадлсон, живущий на Моррис-стрит, миссис Хадлсон, мать мисс Дженни и мисс Лу Хадлсон, и что ту, которая собирается выйти замуж за вашего племянника, зовут Дженни Хадлсон!

По мере того как фамилия Хадлсон с каждым разом всё громче и громче срывалась с уст добрейшей Митс, мистер Дин Форсайт прижимал руку к груди, к ребрам, к голове, словно эта фамилия была пулей, выстреливающей в него в упор. Он тяжело дышал и даже задыхался. Кровь прилила к его глазам. Видя, что он не отвечает, Митс продолжила:

— Ну же… Вы слышали?

— Я слышал! — вскричал ее хозяин.

Сквозь плотно сжатые челюсти из его уст едва вылетало несколько обрывочных фраз.

— Ну? — спросила старая служанка, повышая голос.

— Фрэнсис по-прежнему думает об этой свадьбе? — наконец вымолвил он.

— Думает ли он об этом! — закричала Митс. — Да он думает, как дышит! Как мы все об этом думаем. Как вы сами об этом думаете, хотелось бы мне верить!

— Что?! Мой племянник по-прежнему намерен жениться на дочери доктора Хадлсона?

— На мисс Дженни, да будет вам угодно, хозяин. Было бы трудно отыскать более очаровательную особу…

— Допуская, — продолжил мистер Форсайт, — что дочь человека, который… Имя которого я не могу произносить, не задохнувшись от гнева… может быть очаровательной…

— Ну, это уж слишком! — заявила Митс, яростно развязывая передник, словно хотела его отдать.

— Посмотрим… Митс… Посмотрим! — проговорил ее хозяин, отнюдь не взволнованный столь угрожающим положением.

В руках старая служанка держала передник, завязки которого спускались до самого пола.

— Так… Вот что за мысли приходят вам в голову, мистер Форсайт!

— Но… Митс… Ты не знаешь, что он мне сделал, этот Хадлсон…

— И что же он вам сделал?

— Он меня обокрал.

— Он вас обокрал?

— Да… Обокрал. Подло обокрал!

— И что же он у вас украл? Часы? Бумажник? Носовой платок?

— Нет… Мой болид!

— А! Ваш болид! — закричала старая служанка, иронически смеясь, что было весьма неприятно мистеру Форсайту. — Ваш знаменитый болид! Которого вы больше никогда, никогда не увидите, как я думаю.

— Митс… Митс! Думай, о чем ты говоришь! — возразил мистер Форсайт.

На этот раз за живое был задет астроном.

Но ничто не могло остановить вышедшую из себя Митс, которую так и переполняло раздражение.

— Ваш болид, — повторила она, — вашу машину, разгуливающую наверху. И что же, разве она принадлежит вам больше, чем мистеру Хадлсону? Разве она не принадлежит всем? Любому, равно как и мне? Что, вы ее купили, заплатив из собственного кармана? Или она досталась вам по наследству? Или же, например, вам преподнес ее в подарок добрый Боженька?

— Замолчи… Митс… Замолчи! — закричал в свою очередь мистер Форсайт, поскольку больше не мог держать себя в руках.

— Нет, сэр, нет! Я не замолчу, а вы можете звать на помощь этого глупца Омикрона.