К счастью — если только астрономы не допустили ошибку, — болид должен был упасть в более доступные районы и к тому же летом, в августе месяце, когда температура поднимается выше нуля. Она даже держится на постоянной отметке, поскольку Гольфстрим, устремляясь через Девисов пролив в море Баффина, пролив Смит, пролив Кеннеди, пролив Робсон, в Палеокристический океан Нерса, согревает западное побережье Гренландии, где температура порой поднимается до 18 градусов выше нуля. Вот почему в этом краю главные станции находятся в Юлианехобе, Якобсхавне, Годхобе, административном центре Северной Гренландии Годховне, что на острове Диско, административном центре Южной Гренландии, который является самым посещаемым портом здешних мест. В некоторых районах почва может оправдать название «Зеленая Земля», данное этой части Нового Света. Там растут некоторые овощные культуры и злаки, но вдали от моря ботаник встретит лишь мхи и явнобрачные растения. После таяния снегов на побережье появляются пастбища, что позволяет держать скот. Разумеется, ни быков, ни коров здесь не считают сотнями. Однако часто встречаются отличающиеся изрядной выносливостью козы, прекрасно приспособившиеся к новым условиям куры, разгуливающие по холодным птичьим дворам, не говоря о северных оленях и собаках, которых на протяжении вот уже двадцати лет насчитывается не менее 1800.

После двух или, самое большее, трех летних месяцев возвращается зима со своими нескончаемыми ночами, суровыми ветрами, рвущимися из полярных районов, ужасными буранами, заметающими открытое пространство снегом. По панцирю, покрывающему землю, кружит что-то вроде серой пыли, называемой ледяной пылью, — криоконит, полный микроскопических растений, первые образцы которых собрал Норденшельд. По мнению некоторых ученых, эти растения могли быть занесены сюда метеорами, бороздящими атмосферу нашей планеты.

И поэтому разве нельзя сделать вывод, что астероиды, блуждающие звезды — а, повторяем, через земную атмосферу их пролетает не менее одного миллиарда в сутки, — «любят» эту часть нашей планеты, что и могло бы объяснить, почему именно сюда должен упасть болид Форсайта-Хадлсона?

Но из того, что метеору предстояло упасть не в глубине огромной территории Гренландии, не следовало, что он станет собственностью заинтересованных сторон; в отличие от Дании, это никому гарантировано не было. Во время путешествия датский представитель мистер Шакк не раз беседовал на эту тему с Фрэнсисом Гордоном. Как известно, они частенько разговаривали. Фрэнсис Гордон поведал датчанину о том, какие отношения сложились между соперниками. Мистер Шакк не скрывал своей симпатии к молодому человеку. Возможно, он сумеет вмешаться и убедить датское правительство выделить как мистеру Дину Форсайту, так и доктору Хадлсону определенную часть от небесных триллионов.

— Но, — добавлял он, — по-моему, нам вряд ли удастся заполучить сокровище.

— Тем не менее, — отвечал Фрэнсис Гордон, — если расчеты астрономов верны…

— Несомненно, — заявил мистер Шакк. — Я охотно допускаю, что они точны, но примерно до одной-двух миль. Однако здесь земля простирается не слишком далеко и весьма вероятно, что болид устремится туда, откуда его никто не сумеет вытащить.

— Да! — воскликнул Фрэнсис Гордон. — Пусть он затеряется в самых глубоководных пучинах, если его утрата помирит доктора и моего дядю! Тогда им нечего будет требовать от этого проклятого метеора, даже права присвоить ему свое имя.

— Ну же, мистер Гордон! — в свою очередь вскричал представитель Дании.