А луна, красиво освещавшая заоблачные вершины, лила свой волшебный свет и на старую рябину, казавшуюся теперь каким-то серебряным сказочным великаном в этих призрачных лучах месяца, и на тихий, словно зачарованный сад.

— Ни ветерка. Тихо. И светло как! День — да и только! — восторгалась Соня-Наоборот, первая соскальзывая с окошка. Уцепившись обеими руками за толстый сук рябины, она повисла на миг в воздухе и усиленно заработала ногами, ища опоры.

— Если сорвемся — не беда… Всего от земли две сажени только, а внизу куча мусора, ни за что не ушибемся, мягко! — срывалось в виде утешения с губ девочки.

А Дося в это время, забыв обо всем в мире, с восхищением смотрела в небо.

Сколько звезд! Как они искрятся, дрожат и точно смеются. А облака! Точно волшебные замки и дворцы красавицы-феи разбросаны они по далекому небу… И фантазия ее уже заработала с присущей ей горячностью. Но голос Сони-Наоборот, успевшей добраться до навеса черного крыльца и теперь благополучно достигшей приставленной к нему лестницы, прервал Досины грезы:

— Скорее же, что ты там прохлаждаешься так долго? Слезай!

И размечтавшейся было девочке оставалось только последовать примеру подруги.

И вот они обе на земле, в саду.

Калитка заперта на ключ. Но Соня-Наоборот знает отлично, как можно уйти из сада и без помощи калитки. Позади дома, в одном месте сада, два прута старой решетки давно отсутствуют. Разумеется, взрослого человека такая лазейка не пропустит, но они, две худенькие девочки, при некотором усилии протиснутся в нее несомненно.

Еще несколько минут, и они подле ограды.

Теперь остаются самые пустяки. Добежать до дубовой аллеи, сделать по ней несколько десятков шагов, и они очутятся у бартемьевской дачи.

— Какая ночь! Какая ночь! — восхищенно шепчет по дороге Дося.

— Гляди себе под ноги лучше. Чего уж там, не то редьку закопаешь. А то совсем как наша Марочка Райская: — Ах, голубое небо! Ах, горы! Ах, Иртыш! Ах да ах! Курица кудахчет, да и только. Или уж, если не можешь удержаться от восторга, любуйся здешней природой, земной. Это хоть не опасно — нос останется неразбитым. Да разве здесь менее красиво, чем там, наверху?

Соня-Наоборот говорила правду.

Тихо, не шевелясь, стояли, словно зачарованные волшебницей-ночью, кусты и деревья, казавшиеся серебряными в лунном свете. А там, в просвете их, намечалась широкая полоса реки, казавшаяся плавленой рудой, с лунной дорожкой посередине нее.

Плескалась близко у берега рыба, и какая-то ночная птица кричала в кустах, и только ее голос и нарушал тишину лунной сентябрьской ночи.

ГЛАВА 6

— Ага, пришли-таки! Не побоялись? Ну, честь и хвала вам. Что и говорить — храбрые девицы. Смерть люблю храбрых. Честное слово! А теперь рассказывайте, как вам удалось удрать?

Жоржик Бартемьев стоял у калитки своей дачи, держа на руках Доди.

При виде девочек белый шпиц рванулся и с радостным лаем бросился к ним навстречу.

— Додька! Дрянь ты этакая! Ну постой же, задам и тебе трепку, будешь знать, как у меня удирать! — говорила Соня-Наоборот и, наклонившись к Доди, незаметно чмокнула шпица в голову. Соня-Наоборот терпеть не могла сентиментальностей.

А Дося в это время спешила удовлетворить любопытство Жоржика.

Как они выбрались из дома? Да очень просто! Из окна мезонина, на рябину, с рябины на крышу черного крыльца, а с крыши на лестницу, оттуда в сад. Из сада же через лазейку в аллею и — честь имеем кланяться! — не без некоторой хвастливой нотки заключила свой рассказ девочка.