Мы с Джеймсом рано приехали на вечер, потому что «Радиоволнам» было необходимо установить аппаратуру и проверить звук. И вот оркестр грянул свинг[12], хотя не все еще собрались. Я смотрела то на Джеймса, то на девчонок, глазевших на него, когда он пел. Мне нравились их восхищенные лица и блестящие глаза — наверно, такие же блестящие, как и у меня.

— Как тебе веселый Париж? — услышала я голос Эллен.

Она подошла сзади, и я обрадовалась, увидев ее. Как ни хорош был Джеймс на сцене, но мне надоело стоять в одиночестве.

— Залюбуешься! Но где же Сена?

Эллен рассмеялась.

— Если разлить достаточно выпивки, то будет и река, протекающая прямо посреди зала.

— Эй, а куда подевался Сэм?

Эллен должна была прийти на вечер с другом Джеймса Сэмом. Они приехали сюда вместе с нами, но сейчас Сэма что-то не было видно.

— Тусуется на автостоянке с какими-то приятелями. Я думаю, мы определенно можем исключить его из своей компании.

— Ты выглядишь потрясно. Можешь поискать себе другого интересного кандидата.

Эллен и в самом деле была сногсшибательна. Мы обе вернулись в тот магазин и купили-таки платья, которые примеряли. Эллен с головы до пят смотрелась королевой бала, хотя я была по-прежнему убеждена, что чудо-лифчик ей ни к чему.

— Я уже встретила парня. Он стоял один рядом с Эйфелевой башней. Пожалуй, присоединюсь к нему. Осматривать достопримечательности гораздо приятнее вместе с собратом-путешественником.

Когда Эллен ушла, я почувствовала себя как дама, оставшаяся на балу без кавалера. В зале было полно народу, и, казалось, только я стояла в одиночестве. Я была разочарована и скучала. «Радиоволны» будут выступать весь вечер, а все, кого я знала, уже танцевали.

Новые туфли-лодочки жали, и поэтому я решила поискать пристанища за одним из столиков. Со своего места, дающего хороший обзор, я видела, что Кейн пришел с Ребеккой, Патриком Мэром и Керри Старке. Я всегда ощущала присутствие Кейна в помещении. За последние несколько лет у меня развилось некое чувство, предупреждавшее меня о том, где он находится. Иногда мне казалось, что мы с Кейном обладаем чем-то вроде экстрасенсорного восприятия близнецов, о котором постоянно твердят на ток-шоу.

Кейн и Ребекка двинулись на танцплощадку. Проводив их взглядом, я отвернулась к стене и закрыла глаза. Я очень устала, пора было уходить.

Услышав, что Джеймс что-то говорит в микрофон, я открыла глаза.

— Я хочу посвятить эту песню Делии Бирн, — сказал он своим низким, хрипловатым голосом. — Это моя кареглазая девчонка.

На меня тут же уставилась сотня пар глаз. Я встала и слегка помахала Джеймсу, чувствуя, что краснею. Пульс участился вдвое. Для меня еще никто никогда не пел. Казалось, это была вершина нашего романа. Глядя на улыбающееся лицо Джеймса, я вся трепетала от удовольствия. «Радиоволны» начали играть свою аранжировку «Кареглазой девчонки» Ван Моррисона. Темп был медленный и страстный, он отлично подходил для «Вечера в Париже».

Но хотя я и слушала песню, которую играли специально для меня, однако все равно была подавлена. Я еще не появлялась на танцплощадке и сейчас вынуждена была стоять в стороне и смотреть, как все веселятся.