— Я понял тебя, — сказал я, словно про себя.

— Вот и хорошо. А теперь пойдем отсюда. Я уверена, ты хочешь поскорее попасть домой и поразмыслить о Делии.

— Эллен, пожалуйста, обещай мне, что ни слова не скажешь ей о нашем разговоре.

Я затаил дыхание, молясь, чтобы она согласилась держать рот на замке.

— Обещаю, — произнесла она.

Я вздохнул с облегчением.

— Как мне отблагодарить тебя за то, что ты такая славная? — сказал я. — Проси что хочешь.

Она махнула рукой в сторону лежавшего на столе счета.

— Пожалуйста. Разрешаю тебе заплатить за мой обед.

— Считай, что уже сделано.

Естественно, я бы заплатил за нее в любом случае.

— Можешь ты мне сделать еще одно одолжение? — спросила она, надевая пальто.

— Все что угодно.

— Никогда больше не приглашай меня на свидание.

Эллен усмехнулась, и я заметил, что глаза ее блеснули.

Выходя из ресторана, я насвистывал. И всю дорогу домой пел.

Явившись домой, я тут же взлетел по лестнице в свою комнату. Мысленно я уже набирал номер Делии. У нас есть о чем побеседовать.

Но сев на кровать и поставив рядом с собой телефон, я вдруг ощутил, будто из меня выпустили весь воздух. Во время разговора с Эллен все казалось таким простым. Теперь, когда я остался один, чувства мои были гораздо сложнее. В течение трех лет мы с Делией были лучшими друзьями. Наши отношения давно устоялись, и я никогда серьезно не задумывался о том, чтобы изменить их.

Я переставил аппарат обратно на тумбочку и подошел к стене. Она вся была покрыта фотографиями первых лет, проведенных нами в средней школе. Почти на половине из них была Делия.

Взгляд упал на большой снимок в центре. Это фото сделала моя мама весной в первый год. Мы с Делией вместе с компанией других ребят работали на автомойке. Я мысленно вернулся назад, вспомнив, что мы тогда старались заработать денег для местной детской больницы. Часа в три дня дело застопорилось. Все ужасно вымотались и были не в духе. Я вдруг схватил шланг и обрызгал Делию. Она ответила тем, что вылила мне на голову ведро мыльной воды. После чего все принялись беситься. Несколько минут повсюду лились вода и мыло, и все истерически хохотали.

Когда я в конце концов положил шланг на землю, то увидел, что мама привела помыть наш старенький микроавтобус. Она стояла в нескольких ярдах от нас — в стороне от линии огня, и в руках у нее была фотокамера. Буквально за секунду перед этим ко мне подошла Делия и протянула пятерню. Я до сих пор помню тот миг, когда наши руки соскользнули друг с друга, потому что были все в мыле. Как раз этот момент мама и запечатлела на пленке. Это был очень характерный снимок. Делия всегда, смеясь, хлопает меня по руке.

Хотя я сейчас в комнате был один, воспоминание об этом заставило меня громко расхохотаться.

Я перевел взгляд на другие карточки. На некоторых из них мы с Эндрю играли в баскетбол или занимались чем-то другим, что обычно делают мальчишки. Но мои любимые фотографии — это те, на которых мы с Делией: с моей бабушкой, верхом на лошади, а вот на этой сооружаем снеговика.

Что, если я расскажу Делии о своих истинных чувствах, а она не испытывает то же самое? Я тогда обижусь, и прощай дружба. Наши вечные подтрунивания друг над другом и полное доверие уйдут навсегда.

Или что, если мы с Делией начнем встречаться, и эти отношения завершатся так же, как и все остальные? Нет гарантии, что наша любовь никогда не кончится. Делия может найти кого-нибудь, кто ей понравится больше, или решит, что я ужасно плохо целуюсь, или вдруг подумает, что мои шутки вовсе не смешные. Сердце мое будет разбито, и я потеряю то, что для меня важнее всего на свете.

Тяжело вздохнув, я лег на кровать. Молчащий телефон, казалось, издевался надо мной, и у меня зачесались руки швырнуть его об стенку.