— Это звучит как-то сексуально и одновременно противно, — смеётся он.

Я шлёпаю его по плечу, Джейк притворяется, словно ему больно, и потирает его.

— Эй, я имел в виду, что мне было, типа, лет четырнадцать, когда мы вернулись в Штаты, и там я был обычным малолетним хулиганом. Самым ужасным из всего, что я натворил, был нечаянно перевёрнутый горшок у цветочного магазина. Это произошло, когда я пытался научиться делать крутые трюки на скейтборде. — Я смеюсь. — Мне было так стыдно, что я сразу же во всём признался маме и умолял её заплатить за горшок. Она заставила меня извиниться перед владельцем магазина, а стоимость горшка возместила из моих карманных денег.

Я смеюсь ещё сильнее.

— Ты чертовски милый.

Джейк усмехается себе под нос.

На мгновение наступает тишина, и я кладу голову ему на плечо.

— Расскажи мне ещё что-нибудь. Про Австралию. Мы не особо много путешествовали, и я никогда не была за пределами Америки. Мы всё время планировали съездить на Филиппины на какой-нибудь семейный праздник, потому что оттуда родом был мамин папа, а моя мама наполовину филиппинка.

— А-а-а, теперь понятно, почему твоя кожа такого потрясающего оттенка, — говорит он и проводит пальцем по моей руке.

Я пихаю его локтем.

— Так что? Расскажи мне об Австралии.

— Ладно, мм-м… сейчас вспомню… — Он задумчиво смотрит в потолок.

Я встаю, чтобы взять из холодильника ещё бутылку пива.

— Блин, — тяжело вздыхаю я. — У нас кончилось пиво.

— Что? Не может быть! — Джейк встаёт позади меня, чтобы самому убедиться. — Да, дерьмово. Но зато у нас есть шампанское.

Я обиженно выпячиваю губу.

— Я не буду пить шампанское без льда.

— Вперёд к автомату со льдом! — объявляет Джейк, положив одну руку на бедро, а вторую подняв вверх, словно какой-то супергерой. Я смеюсь и запрыгиваю ему на спину, попутно схватив ведёрко для льда.

— Мы называем сандалии тонгами, — говорит он, повернув ко мне голову.

— ЧТО?!

Я смеюсь.

— Ага. Поначалу, когда я только вернулся в Штаты, то жил со своими дядей и тётей, и вот одна девчонка пригласила меня на вечеринку у бассейна. Там был весь класс. Я снял свои сандалии рядом с бассейном, а когда вылезал, то попросил эту красотку лет тринадцати подать их мне. Вот только я сказал: «Кинь мне мои тонги!» — Я смеюсь и закидываю голову так сильно, что Джейк теряет равновесие и перехватывает меня. — После этого случая все дразнили меня, говоря, что я ношу тонги, которые в Австралии, чтобы ты знала, называют «джи-стринги». Короче говоря, мне понадобилось месяца так два, чтобы убедить всех в том, что я не ношу тонги, а просил подать мне сандалии.

Я уже хохочу как сумасшедшая и рада, что Джейк держит меня, потому что иначе я каталась бы по полу.

— Микайла, это ты? — Я поднимаю глаза и вижу маму Лизы, которая улыбается мне.

Я слезаю с Джейка, чтобы обняться с ней, при этом пытаясь скрыть тот факт, что пьяна или упилась в стельку. Последнее больше похоже на правду.

— Привет, миссис Дженнингс, церемония была чудесной.

— О да, дорогая. Лиза рассказала мне, что произошло, прими мои соболезнования. Я бы приехала на похороны, но, к сожалению, не могла оставить Альберта одного.

— Всё нормально, я понимаю. — Я улыбаюсь ей.

— Приятно видеть, что ты по-прежнему улыбаешься и смеёшься, дорогая. Твои родители были бы счастливы за тебя. — Она смотрит на Джейка. — А как зовут твоего бойфренда?

— О, он не…

Кто он? Я смотрю на него, он — на меня, ждёт моего ответа с дурацкой улыбкой на лице. Я усмехаюсь и беру его за руку.