Лина покачала головой. Говорить она не могла: горло сдавил железный обруч. Появление Коула мгновенно вернуло всю остроту боли.

— Если не выйдешь из автобуса, придется вынести тебя на руках, — с решимостью в голосе отрапортовал Коул.

Одна лишь мысль о том, как он изо всех сил тащит ее, словно неподъемный груз, заставила сжать зубы. На глаза навернулись слезы. Нельзя плакать! Да, ночью надо было хоть немного поспать. Тогда Лина непременно вышвырнула бы из проклятого желтого автобуса проклятую сексуальную задницу!

Слезы мешали смотреть, и все же сомнений не оставалось: Коул выглядел испуганным и растерянным. Одна непокорная слеза все-таки успела скатиться по щеке. Лина с опозданием заметила ее и сердито стерла. Лучше отвернуться к окну и сидеть так, пока обидчик не устанет ждать и уговаривать и наконец не уйдет. Но Коул и не думал уходить. Без зазрения совести шлепнулся рядом, на свободное место.

— Ну что же, тогда поеду вместе с тобой.

— Уходи… — Лина неожиданно икнула. Великолепно. Вот так всегда. Стоило заплакать или хотя бы Собраться заплакать, как налетала жестокая, похожая на лягушачье кваканье икота.

Еще больше разозлившись и на него, и на себя, она стерла очередную предательскую слезу.

— Ты меня любишь? — Коул бережно взял ее за подбородок и повернул к себе.

Она покачала годовой.

— Уверена?

Лина свирепо взглянула. Гнев возвращался.

— Брось, красавчик! — прорычала она. Во всяком случае, попыталась прорычать между приступами икоты.

— Если бы ты вылезла из этого глупого автобуса, мы смогли бы поговорить…

— Не желаю с тобой разговаривать. Ни за что и никогда. Даже если бы мы оказались единственными людьми на планете.

— Даже тогда?

— Даже тогда. Можешь смеяться, пока смешно. Когда уеду, будешь скучать.

— Уже скучаю. Окончательно запутался.

— Неужели? Я не какая-нибудь шлюха, которой можно швырять деньги после секса.

Коул остолбенел.

— И в мыслях не было ничего подобного.

— А что же тогда было?

— Просто хотел помочь.

— Да уж. Плохо получилось.

— Теперь понимаю.

— Слишком поздно.

— Ничего не поздно.

— Убирайся прочь! — не выдержав, закричала Лина. — Сейчас же! Сию минуту!

— Если бы ты хоть на мгновение успокоилась…

— Не собираюсь успокаиваться! Не собираюсь делать ничего по твоей команде! Ты мне больше не босс! И не смеешь указывать!

— Никогда не смел.

— И правильно. А потому убирайся!

— Что здесь происходит? — послышался строгий голос Натана. Шериф показался на ступеньке автобуса. — Я был в мини-маркете и получил сообщение о громких разногласиях в школьном автобусе.

Увидев знакомую парочку, хранитель порядка не смог скрыть изумления.

— Снова вы? И в чем же проблема на этот раз?

— Я люблю эту женщину, а она наотрез отказывается меня выслушать, — доложил Коул.

— Да ты и понятия не имеешь о любви, — тут же опровергла Лина.

— Ну так объясни, что это такое. Научи.

Лина покачала головой. Нет, декларациями о чувствах ее ни за что не купить.

— Не спекулируй этим голосом.

— Каким голосом?

— Сам знаешь каким, красавчик. Бархатным и многообещающим. Больше этим фокусом ничего не добьешься. Даже и не старайся.

— Тогда поеду с тобой в Чикаго.

— Зря собираешься.