Loading...
Изменить размер шрифта - +
Он едет в командировку, и я еду с ним. Жена обязана следовать за мужем.

– Монти – твой единственный брат. Быть может, у тебя еще много лет не получится с ним повидаться.

В общем, сестра меня расстроила, но мама меня горячо поддержала:

– Долг жены – следовать за мужем, – заявила она. – Муж важнее всех, даже детей, что уж говорить о братьях. Запомни, если слишком часто оставлять мужа одного, ты его неминуемо потеряешь. Тем более такого мужчину, как Арчи.

– Вот уж это не так, – возмутилась я. – Арчи – самый верный и преданный муж на свете.

– С мужчинами в этом нельзя быть уверенной, – возразила мать вполне в викторианском духе. – Жена обязана быть при муже. В противном случае он считает себя вправе ее забыть.

 

 

Когда мы с Арчи ездили отдыхать в Пиренеи, мы путешествовали вторым классом и за ночь ни разу не прилегли: у нас были сидячие места. (Третий класс в международных поездах считался чем-то вроде палубных мест на пароходе. Даже в Англии дамы, путешествовавшие в одиночку, никогда не отважились бы ехать третьим классом. Если верить бабушке, вши, клопы и пьяные – еще не самое худшее, на что там можно было наткнуться. Даже служанки ездили вторым классом.) Мы бродили по Пиренеям и останавливались на ночлег в дешевых гостиницах. И сомневались, что на следующий год сможем себе позволить такую поездку.

 

 

Мистер Бейтс, секретарь Белчера, был серьезный и доверчивый молодой человек, прекрасный сотрудник, но внешне походил на негодяя из мелодрамы. Брюнет со сверкающим взором, вид он имел самый зловещий.

– Выглядит что твой бандит, не правда ли? – заметил Белчер. – Того и гляди перережет вам глотку. На деле же такого порядочного человека еще поискать.

По дороге в Кейптаун мы гадали, как Бейтс ухитряется работать секретарем у Белчера. Тот его постоянно изводил, заставлял трудиться в любое время дня и ночи, когда майору заблагорассудится. Бедолага Бейтс проявлял пленку, писал под диктовку, по многу раз переписывал письма, поскольку Белчер все время вносил правки. Вероятно, секретарь получал хорошее жалованье, в противном случае игра явно не стоила свеч, поскольку путешествовать молодой человек не очень-то и любил. За границей он постоянно нервничал, в основном из-за змей: Бейтс был уверен, что в каждой стране, где мы побывали, они кишмя кишат и только и ждут, чтобы наброситься именно на него.

Мы отправились в путь в самом приподнятом настроении, однако вскоре радости моей пришел конец. Погода выдалась ужасной. Нам очень нравилось на борту “Замка Килдонан”, пока не началась качка. Хуже всего пришлось в Бискайском заливе. Я лежала у себя в каюте, изнывая от морской болезни. Четыре дня я была не в состоянии подняться с постели, меня непрестанно рвало. В конце концов Арчи привел корабельного врача. Кажется, тот не воспринимал морскую болезнь всерьез. Дал мне что-то, что должно было “успокоить организм”, как он сказал, но поскольку лекарство, не успев попасть в желудок, тут же оттуда вышло, едва ли оно успело помочь. Я по-прежнему стонала, мне казалось, что я умираю. Выглядела я не лучшим образом, поскольку женщина из соседней каюты, мельком увидев меня сквозь приоткрытую дверь, поинтересовалась у стюарда: “А что, дама из каюты напротив умерла?” Как-то вечером я всерьез заявила Арчи, что, как только дойдем до Мадейры, тут же сойду на берег – разумеется, если буду жива.

– Ну что ты, я думаю, тебе скоро станет лучше.

– Не станет. Я хочу на берег. На сушу.

– Тебе все равно придется вернуться в Англию, – заметил Арчи, – даже если ты сойдешь на Мадейре.

– Не придется, – возразила я.

Быстрый переход