К сожалению, французские законы отличались от марокканских, которым подчинялся Мишель. Уполномоченный пароходства зачитал мне соответствующий параграф в контракте, из которого ясно следовало, что я могу получить расчет только по возвращении в Марсель. У меня оставался единственный выход - сбежать. В большинстве прочитанных мною приключенческих книг побег был захватывающей и опасной авантюрой, особенно в тропических портах, где беглеца преследует по меньшей мере полдюжины вооруженных людей. Разумеется, ему всегда удавалось скрыться, например, в экзотическом девственном лесу или затеряться в толпе, фланирующей по улицам одного из живописных кварталов порта. Откровенно говоря, у меня все обстояло значительно проще - я сидел в приятном обществе на веранде бара и наблюдал, как отваливает мое судно. На какую-то секунду старая посудина, отойдя 200 метров от пристани, застопорила. Я было встревожился, но это оказалось обычной поломкой в машине. Через час судно двинулось и вскоре вышло из пределов порта. Такое полное пренебрежение к моей персоне даже оскорбило меня.

Однако через несколько дней, когда я уже начал чувствовать себя спокойнее, меня задержали прямо на улице два здоровенных местных полицейских и отправили в тюрьму на допрос. Позднее я узнал, что они, как это ни странно, действовали по собственной инициативе, потому что уполномоченный пароходства еще не успел сообщить полицейским властям о моем побеге. Но, видимо, в Папеэте было не так уж много жителей, и полиция обратила внимание на подозрительного незнакомца. После молниеносного расследования я был приговорен к двум месяцам тюремного заключения и тут же посажен за решетку. К счастью, мне не возбранялось заполнить время чтением. Среди книг, разнообразных по своей тематике, оказался роман Германа Мелвилля "Ому" ; в нем автор с большим чувством юмора рассказывает, как сто лет назад он и его приятели также были осуждены на Таити за побег. Если верить Мелвиллю, он освободился самым неожиданным образом: таитянскому тюремному надзирателю якобы надоело следить за арестованными, и, намекнув им на возможность побега, он сделал вид, что не заметил их исчезновения. Но времена переменились, нынешние таитянские тюремные надзиратели, несмотря на свое добродушие и приветливость, никогда не забывали как следует запереть камеру. Так ничего и не увидев на Таити, кроме нескольких баров, дворца юстиции и тюрьмы в Папеэте, через два месяца я покинул остров на другом судне той же компании.

Я странствовал по морям еще несколько лет, пока не наступило время отбывать воинскую повинность. Чтобы не разлучаться надолго со своей невестой, которая жила в Марселе, я попросил отборочную комиссию зачислить меня на флот. Я надеялся, что буду служить в соседнем городе Тулоне, где находилась одна из крупнейших французских морских баз. Просьбу мою удовлетворили, меня зачислили на флот, но направили в порт Лиотэ, в Марокко. Там, неизвестно по какой причине, меня назначили шофером на "джип". Брат мой в это время, с запозданием в несколько месяцев, отбывал воинскую повинность в Касабланке. Вот тогда-то у нас и появилась возможность поближе узнать друг друга.

При встрече с Мишелем мы часто обсуждали наше будущее, и всякий раз брат с жаром говорил о своем желании поселиться на Таити.

Однажды утром, в начале февраля 1953 года, за несколько дней до окончания моей службы в армии, Мишель позвонил мне и, захлебываясь от восторга, сообщил, что в Касабланку только что прибыл с Таити корабль с таитянским экипажем. Ему хотелось, чтобы я тотчас же приехал к нему. Я принял эту новость гораздо спокойнее, чем он, и вовсе не рассчитывал, что капитан и экипаж судна будут рады встрече с нами. Но тем не менее, как только мне представилась возможность получить увольнительную, я сел в автобус и поехал в Касабланку.