| Я себя помню только с момента, когда я лежу голый на берегу речки, а они решают, привязать мне на шею железяку, чтобы сразу утопить или немного пятки подпалить, чтобы рассказал, где у меня деньги лежат, а то моей машины им моей недостаточно. Ну я собрался с силами и в воду опрокинулся… Муж твой в грязь лесть не захотел, а когда Вареник с дровами прибежал, я уже уплыл далеко. Он за мной гнался по берегу, хотел камнем голову пробить, но не попал — меня к противоположному берегу течением отнесло. Так что, знаю я, что со мной сделали, а вот за что — сказать не могу, все как в тумане.Но, получается, либо мне жить, либо Олежке твоему — вместе нам жить будет тесно.- Ой ты бедненький…- сделала жалостливое лицо Олеся: — Совсем ничего не помнишь? Ну, иди сюда, я тебя пожалею.Сильные руки прижали меня к мягкой женской груди, и мы снова начали мстить своему обидчику, пока хоть таким образом.Следующим утром меня разбудил запах кофе, доносившийся из кухни.Из моей одежды вокруг кровати я ничего не обнаружил, поэтому пришлось идти на бодрящий запах в чем мать родила.Олеся крутилась у плиты в коротеньком халатике, который не мог скрыть ее округлых прелестей. Не, не… — девушка пискнула, когда я ухватил ее за попу: — Давай не сейчас, после ночи все болит. Иди в ванную, там твои вещи должны были уже высохнуть.В небольшой ванной комнате, на натянутых лесках, висела моя выстиранная одежда, причем не только «бомжатская спортивка», но и джинсы с футболкой, которые до этого лежали в багажнике «Ниссана». Значит, пока я спал, наслаждаясь чистым постельным бельём и мягкостью матраса, Олеся сходила вниз, собрала мои вещи и привела их все в порядок? Просто чудо, а не женщина, повезло с ней Князеву. Чистый, одетый в свежее и довольный жизнью, я вышел из душа и в коридоре запнулся о свою сумке, в которой звякнули друг о друга мои пистолеты. Хозяйственная женщина прихватила и их, хорошо, что стирать не стала, или как там, в каком-то фильме, мыть мыльной водой и ершиком, и смазывать подсолнечным маслом.- Паша, ты меня на вокзал добросишь? — Олеся дождалась момента, когда я сыто отпал, съев два огромных бутерброда с сыром, маслом и колбасой и выпил большую чашку кофе.- Отвезу. А когда и куда ты куда собралась?- Я решила, что нам с Олегом надо пожить отдельно. Поеду к подруге, подам на развод. — А, жить то, на что собираешься?- Сейчас. — Олеся вышла из кухни, несколько минут из комнаты доносились звуки возни. После чего она вернулась и, убрав со стола тарелки, положила на клеенку потертый «дипломат».Я конечно ожидал, что, как в третьеразрядном кино, чемоданчик будет плотно забит пачками долларов, но в реальности все было более прозаичным — несколько пачек рублей, стопка долларов и немецких марок. Не знаю, по какому принципу Олеся делила денежные знаки, но примерно половину она оставила в чемоданчике, вторую же забрала себе, разложив разными частями в сумочку, бюстгальтер и небольшой чемоданчик.- Если ты готов, то можем ехать. — меня ненавязчиво выставляли из квартиры. Но в общем девушка была права — мало ли кто мог сюда заявится. Написав короткую записку, Олеся подвинула мне чемодан, сама подхватила сумочку и зазвенела ключами. — Я Олегу написала, что даю ему три месяца съехать из квартиры и подаю на развод.- Что, квартира твоя? — я придержал дверь подъезда, выпуская Олесю на улицу, после чего вышел сам — засады, к моему облегчению не было, и мы двинулись к стоящему поодаль автомобилю- Квартира моя, Олег прописан у родителей, в Цементске, но у него дача есть, ты же видел, в ней вполне можно и зимой жить.- Извини, Олеся, хотел насчет дачи узнать — я там в погребе видел металлическую дверь-не дверь, в общем, какой-то люк…- Это все к Олегу, я не знаю, что это. Он сам мастера нанимал, сам ему помогал, я не знаю, не разу не видела эту дверь открытой…Олеся лукаво взглянула на меня:- Но, если тебе интересно, за этой дверью смерть Кощеева…- То есть? — я повернул руль, и мы выкатились на улицу Полярников, впереди виднелось здание железнодорожного вокзала. |
