‒ Ага. И мне лучше поторопиться это сделать, так как палата новорожденных чуть дальше по коридору.

Я подумала, что Анна снова шутит, но ее серьезное лицо опровергло мои предположения, впрочем, как и следующие слова.

‒ Чейз – отличный парень. Спроси его, и он, конечно, подтвердит. ‒ Она улыбнулась. ‒ Но под всем этим дерзким высокомерием он пытается спрятать страх. Чейз боится близких отношений.

‒ Из-за трагедии с Пейтон? ‒ уточнила я.

‒ Он тебе рассказал? ‒ Анна определенно была удивлена.

‒ Да, ‒ подтвердила я. ‒ Не могу сказать, что обвиняю его в том, что он боится подпускать к себе людей после того, что пережил. Многие испытывают страх и по менее серьезным поводам.

Анна кивнула, словно понимая, о чем я говорила.

‒ Только не дай ему себя одурачить. Со стороны может показаться, что ничто не может его ранить. Он ведет себя так, словно одет в непроницаемую броню. Только вот в этой самой броне полным-полно трещин.

‒ В моей собственной броне тоже хватает дыр. Может, поэтому мы с Чейзом так хорошо ладим. Но спасибо, что сказала, ‒ искренне поблагодарила я. ‒ Постараюсь помнить, что его прорехи более хорошо замаскированы, чем мои.

В это момент дверь в палату открылась, и Эван завез в комнату детскую люльку на колесах. В центре полупрозрачного пластикового корытца лежал маленький комочек, завернутый в голубое одеяльце.

‒ Даже не нужно было спрашивать у медсестры кто из них твой, ‒ поддразнил сестру Чейз, вслед за Эваном входя в палату. ‒ Он кричал громче всех. У этого парня отличные легкие.

Эван осторожно поднял сына и положил на руки Анны. Она тихо заворковала над ним, а затем подняла повыше, чтобы мы смогли увидеть его милое личико.

‒ Это твой дядя Чейз. Надеюсь, ты унаследуешь от него его мозги, ‒ она хмыкнула, ‒ но не внешность. Лучше, чтобы ты был похож на меня.

‒ Очень умно, сестренка, ‒ ухмыльнулся Чейз, наклоняясь ближе, ‒ учитывая, что мы с тобой весьма похожи.

Малыш захныкал, и Анна принялась успокаивать его, укачивая на руках.

‒ Ты уже сообщила маме и отцу? ‒ поинтересовался Чейз.

‒ Я сказала Эвану пока не звонить им, ‒ ответила Анна. ‒ Было довольно поздно, и я не хотела их лишний раз тревожить.

‒ Я и не звонил, ‒ подтвердил ее муж. ‒ В любом случае, они смогут вылететь из Флориды только сегодня утром.

Мы пробыли в палате еще с полчаса и ушли, когда Анна начала зевать.

Должно быть, она до смерти устала. Если я сама чувствовала себя полностью исчерпанной только из-за того, что дремала на стуле в комнате ожидания, то, что уж говорить о ней?!

Выехав с больничной парковки на по-утреннему пустынные улицы Нью-Йорка, Чейз спросил:

‒ К тебе или ко мне?

‒ Ты такой самонадеянный, ‒ фыркнула я.

‒ Целую неделю в офисе ты заставляла меня держаться от тебя подальше. Сегодня суббота и я предположил, что на выходные ты полностью моя.

Подумав о том, что произошло вчера в кабинете Чейза, и о том, что нас почти застукали, я раздраженно закатила глаза.