‒ Я не хочу дружить! ‒ заорала я. ‒ Мы с тобой никогда не были друзьями!

Я не планировала сегодня ставить Чейзу ультиматум, но, так или иначе, все к тому и шло. Видимо, настало время.

‒ Я уже говорил, что не способен на большее, Риз.

‒ Возможно. Но твои слова и твои действия сильно противоречат друг другу. А меня учили больше верить поступкам людей, а не тому, что они говорят.

Чейз нервно провел рукой по влажным волосам.

‒ Ты желаешь того, что я не могу дать.

‒ Ты – все чего я желаю! Мне не нужно, чтобы кто-то на улице охранял меня и был мне другом, мне нужен кто-то, кто будет со мной.

‒ Я не могу.

‒ Не можешь или не хочешь?

‒ А есть разница? Результат-то один.

‒ И это действительно то, чего ты желаешь, Чейз? Сидеть здесь ночь за ночью? А что произойдет, когда я буду приходить домой с мужчинами, которых захочу трахнуть? ‒ Я отчетливо увидела, как глаза Босс Мэна полыхнули гневом, и решила пойти дальше, надеясь все же достучаться до него. ‒ Что тогда? Ты будешь подходить, пожимать им руки и спрашивать, во сколько они собираются уйти, чтобы ты мог вернуться и возобновить охрану моего дома?!

‒ Риз, остановись.

‒ А знаешь что, Чейз? Я остановлюсь. Потому что с меня хватит. Ты не хочешь меня, ну, и отлично. Но не говори, что я тебя не предупреждала! Будешь продолжать торчать здесь, я приду с мужчиной, который останется на ночь. ‒ Наклонившись к Чейзу, я указала на свой дом. ‒ А еще я открою окна пошире, чтобы тебе было лучше слышно.

Даже сталкерство со временем превращается в рутину.

Обычно, когда Риз утром покидала свою квартиру, я отправлялся на пробежку. От ее дома до моего было примерно четыре мили, и первую половину этого пути я бежал, подпитываясь разочарованием, которое всякий раз испытывал, видя, как она уходит.

Неделю назад Риз перестала вечерами выходить ко мне на улицу. Теперь она даже не смотрела в мою сторону, и, полагаю, что должен был быть благодарен, что получил от нее только холодное безразличие, а не нечто большее. Ее угроза о другом мужчине была всем, о чем я думал последнее время. Что, черт возьми, я стану делать, видя, как она возвращается домой с каким-то парнем, и он не появляется на улице через несколько минут?

Эта мысль заставила меня бежать еще быстрее.

Домой я всегда возвращался одним и тем же маршрутом, но сегодня мои ноги работали сами по себе, пока ум был занят Риз. Осознав, что нахожусь на Амстердам-авеню, я понял, насколько отклонился от привычного курса, и куда привело меня подсознание. Я оказался в Нижнем Ист-Сайде, у приюта, где Пейтон работала волонтером, где каждый вечер ужинал Эдди, и где я не появлялся вот уже более семи лет.

Я долго таращился в окна приюта, а затем мой взгляд скользнул ниже, на тротуар, где обычно сидел Эдди.

Один вид этого места возрождал ярость и одновременно вызывал у меня чувство беспомощности, бессилия и слабости, заставляя ощущать себя жертвой. Я ненавидел это, но, тем не менее, зашел в здание приюта, сам не зная, чего ищу.

Зал был практически пуст, за исключением завтракающей семейной пары с двумя детьми никого в нем не было, наверное, из-за раннего утра.